Книга Лилии над озером, страница 108 – Роксана Гедеон

Никогда прежде я не говорила с ней так. Но сейчас все мои аргументы были исчерпаны, поэтому я дала волю раздражению и гневу. Оскорбленная, она вскочила на ноги, щеки ее пылали.

— Уходи, - сказала я повелительно. - Оставь меня. Я представляю вас вашей судьбе, мадемуазель, и с этой минуты нам не о чем говорить.

— Я выйду за него замуж, и никто мне не помешает!

— О, разумеется. И я - меньше всего. Ступайте, госпожа виконтесса. Мы с вами потеряли общий язык, но, полагаю, подумав о том, какое блестящее вас ожидает будущее, вы быстро утешитесь.

Я говорила, что умываю руки, но, конечно же, это была неправда. Я и сама раньше не подозревала, как велика моя неприязнь к Полю Алэну, и нынче готова была предпринять что угодно, чтобы спасти от него Аврору. Перебирая в уме пути спасения, которые я могла испробовать, не рискуя выдать перед Александром недобрые чувства к деверю, я вспомнила об отце Ансельме. Кажется, он - тот, кто мне поможет!

Едва забрезжил холодный январский рассвет, я, набросив на голову кружевную шаль, уже входила в часовню. После мессы мне удалось поговорить с кюре в исповедальне. Отец Ансельм всегда хорошо ко мне относился. Кроме того, он, к счастью, был в курсе тяжелых особенностей характера Поля Алэна и полагал, что тот вряд ли может быть хорошим мужем для юной невинной девушки. Действительно, ему гораздо больше подошла бы какая-нибудь опытная, знающая жизнь вдова лет двадцати пяти, вроде той, которую он годами навещал в Понтиви. Но, конечно же, сильнее всего на священника подействовало мое признание о том, что Аврора совсем не любит Поля Алэна. Тщеславие - не повод вступать в брак, в этом мы с отцом Ансельмом были едины.

Таким образом, когда в тот же день за обедом было объявлено о помолвке Авроры и Поля Алэна, отец Ансельм самым решительным образом вмешался в разговор и заявил: он готов провозгласить с амвона об обручении, но о скором венчании и речи быть не может.

Ведь еще и года не прошло, как умер старый герцог дю Шатлэ! Его сыновья должны до конца соблюсти траур.

— Самый ранний срок - грядущая Пасха, - заявил аббат, - иначе я категорически откажусь венчать вас. Кроме того, надо еще выяснить, как отнесется к этому почтенная мадам де Сен-Мегрен.

Я не произнесла ни слова и сидела с каменным лицом, будто меня все это не касалось. После недолгого молчания Александр признал, что священник прав и что из-за траура пока нельзя говорить о немедленной свадьбе. Подобное неуважение к памяти покойного отца не оправдаешь даже войной… Поль Алэн не нашелся, что на это возразить. Было решено, что он и Аврора будут считаться помолвленными и объявят об этом, но венчание назначат на апрель - стало быть, до этого оставалось еще добрых три месяца.

«Милый старый герцог и из могилы выручает меня», - подумала я невольно. Аврора не проявила неудовольствия, и я могла надеяться, что побыть целых три месяца невестой виконта будет достаточно для ее честолюбия, а потом, весной, здравый смысл все же возобладает в ее голове.

4

Ночью 14 января английский бриг, тайно причаливший к берегу в Сен-Мало, не только привез в Бретань корреспонденцию, среди которой были и письма от моих отца и сына, но и увез к Туманному Альбиону Жанну Луизу де Симэз с дочерью. Несчастная женщина так и не отошла от горя. Иногда ее оцепенение становилось таким глубоким, что я, глядя на графиню, сомневалась в здравости ее рассудка. Даже Аделина не выводила ее из скорби, и она заботилась о девочке совсем чуть-чуть - если бы не компания моих дочерей и забота наших служанок, ребенок совсем загрустил бы без материнского внимания. Когда они, наконец, уехали, я проводила их не только с тревогой, но и с надеждой на то, что незнакомая обстановка Англии, в которой осиротевшему семейству неизбежно придется осваиваться, несколько взбодрит мою новую подругу и заставит обратить взоры на дочь.