Книга Лилии над озером, страница 142 – Роксана Гедеон

Впервые за много часов я позволила себе обратить внимание на себя саму. На то, что происходило внутри меня. На эту непрекращающуюся боль в пояснице. Ее еще вполне можно было терпеть, но я понимала, что скоро начнутся схватки. Я потрогала руками живот. Да, час близок. Надо набраться мужества. Но ребенок лежал так странно… похоже, ножками вперед… и я вообще не представляла, что со мной будет, как я рожу его и как перенесу все это.

Сжав зубы, я с закрытыми глазами обратилась с краткой пламенной молитвой к Богу, умоляя о том, чтобы он послал мне если не легкие роды - на это уже, по правде, не было надежды - то хотя бы благополучный исход.

Мне очень хотелось в этот миг увидеть Александра, но я понимала, что это мое желание неисполнимо, и поэтому даже не просила об этом.

Я заставила себя не думать о том, что будет с Полем Алэном, удастся ли ему уйти от погони. Я вообще выбросила все из головы и подумала только о том, что мне нужно поспать. Но как заснуть, когда тебя бьет нервная дрожь? Я плеснула воды в стакан, добавила туда небольшую дозу сонного порошка. Это хотя бы навеет дремоту. Перед родами надо было набраться сил, а в моем распоряжении оставалось всего несколько часов.

Я уже было задремала, наслаждаясь тем, что белоснежные простыни и шелковые покрывала все еще доступны мне, когда надо мной снова склонилось встревоженное лицо Маргариты:

— Вы уверены, что с вами все хорошо, милочка?

Я еще раньше решила ничего ей не говорить о странном положении ребенка… хотя бы до тех пор, пока не начнутся настоящие схватки. Не нужно преждевременного переполоха. Я рожаю не в первый раз и могу до известной степени управлять родами. Превозмогая сон, я ответила:

— Да, моя дорогая, все хорошо. Я ни в чем не нуждаюсь.

— И в повитухе тоже? Сдается мне, вы говорите неправду.

Она понимала, что о враче сейчас и речи быть не может, поэтому упомянула лишь о повивальной бабке.

— Может быть, ближе к вечеру, - пробормотала я сонно. - Я скажу тебе, когда она понадобится.

Сон овладевал мною. Боли были еще такие слабые, что я могла не замечать их и не просыпаться. Что и говорить, это было настоящим счастьем в данный момент.

4

Дым и гарь наполняли комнату. Я проснулась, почувствовав, как сдавило мне легкие и, склонившись с кровати, тяжело закашлялась. Воздух был такой мутный, словно здесь долго курили. Дышать было трудно. Насилу дотянувшись до звонка, я несколько раз дернула шнур. На мой зов никто не явился. Маргариты тоже не было. Преисполненная беспокойства, я стала искать свои домашние туфельки. Было ясно, что встать мне придется без посторонней помощи.

В голове у меня слегка гудело - видимо, я немного перебрала снотворного. Но, по крайней мере, я хорошо отдохнула. Мне казалось, что боль совсем прошла, и это меня удивляло; правда, стоило мне подняться, как словно тысяча иголок пронзила поясницу, и такие болезненные спазмы разлились по телу, что я остановилась, держась за колонку кровати. «Ничего, - мелькнула у меня мысль, - такое еще можно терпеть. И все-таки это уже очень похоже на схватку».

Так что же это горит? Неужели дом? Меня захлестнула тревога. Я бросилась к окну, отдернула, оборвав, тяжелую занавеску и увидела кровавое зарево на востоке. Это пылал наш парк! Столб дыма поднялся до самого неба; сквозь угольно-черные уродливые дымные клубы прорывались жадные языки пламени. Целые снопы искр летели в нашу сторону. Воздух был наполнен гарью. Вероятно, если бы я открыла окно, в лицо мне полетела бы зола.