Книга Подвенечное платье, страница 48 – Наталья Кашина

— Если вам хочется считать меня недалекой лишь потому, что я усмотрела в вашем поведении нечто большее, чем вы имели намерение мне продемонстрировать – ваше право. Но я решительно отказываюсь впредь покрывать вас и делать вид, будто бы мне ничего о вас неизвестно!

Александр вышел из дома, прикрыв за собой дверь, чтобы голос Анфисы не потревожил кого-либо из находящихся в доме. Лицо его в свете уличного фонаря приобрело черты, свидетельствующие о чрезвычайном удивлении и быстро пришедшем ему на смену раздражении. Анфиса понимала, что устраивает отвратительную сцену, но единственное, на что хватило остатка ее самообладания, было немного понизить голос, чтобы не привлекать внимание случайных прохожих. Девушка была измучена вопросами, терзавшими ее с каждым днем все сильнее и сильнее, и чувствовала острую необходимость получить хоть какие-то ответы. Щеки ее налились румянцем, а глаза метали молнии.

— Кто была та женщина, приходившая к вам на следующую ночь после исчезновения Татьяны? Мария Васильевна? Она жива? А может, сама Таня? Вы явно старались скрыть ее визит. Более того, не шибко-то вы переживаете из-за исчезновения вашей невесты. А может все же не невесты, а сестры?

Лицо Александра побелело от гнева, но Анфиса уже не могла остановиться:

— Удивлены? Чем же? Мне кажется, что вам давно известно, кто именно является вашим отцом. А знает ли Петр Иванович о том, что вам все известно? Ну зачем, скажите на милость, зачем вам все эти секреты? Разве вы не видите, что из-за них всем вокруг становится только хуже? Почему вы не заявите о себе? Почему не попросите его признать вас публично?

Анфиса увидела, как Александр с силой сжал зубы, отчего желваки на его скулах ритмично задвигались. На мгновение девушке стало не по себе. Она уже ругала себя за эту вспышку, но понимала, что произнесенных слов назад не вернуть.

— Вы, Анфиса Алексеевна, суете свой нос в дела, не имеющие к вам ни малейшего отношения. Мне казалось, что вы выше этого. Должно быть, тогда, на вечере у Кайсаровых, вы старались показать себя в благоприятном свете. А сейчас я хорошо вижу, что для вас значение имеет лишь размер капитала и социальный статус. И это, ваше истинное лицо, мне отвратительно. Я запрещаю, слышите, запрещаю вам распускать какие-либо слухи о моем якобы родстве с Петром Ивановичем. Не знаю и не хочу знать, кто сообщил вам этот вздор, но если вы хоть кому-нибудь раскажете о своих подозрениях, я буду вынужден обвинить вас во лжи.

Голос управляющего звучал спокойно. Он совершенно его не повысил, но каждое слово, будто звон от удара молота по наковальне, звенело в ушах Анфисы. Александр был не просто в бешенстве, он был разочарован в ней, искренне и, кажется, уже бесповоротно. Было совершенно очевидно, что слова девушки до глубины души ранили его, и он не ожидал, что Анфиса так бесцеремонно вторгнется в вопросы, для него кране личные и болезненные.

Понимая, что доброе мнение Александра о ней утрачено безвозвратно, Анфиса все-таки спросила: – Кто? Кто была эта женщина?

Александр раздраженно провел рукой по волосам, больше всего ему хотелось закончить начатый гувернанткой разговор и никогда у нему не возвращаться:

— Это дама, которая подобно вам, решила, что имеет право вмешиваться в мои дела! Да, Анфиса, вы ошиблись, это была не Татьяна и тем более не Мария Васильевна… Как вам такое только могло прийти в голову? Очень вас прошу, прекращайте ваше нелепое расследование. Поверьте, от него, так же как и от тайн Еремеева, всем может стать только хуже.