Книга Мгновение, страница 2 – Татьяна Сорокина

Мне хотелось об этом забыть.

К психологу я не пошла. Не потому, что протестовала или хотела кому-то что-то доказать. Школьный психолог казалась мне очень странным человеком. Она одевалась в мешковатые свитера с оленями и юбки с кружевами, а с ее носа то и дело съезжали очки с толстенными стеклами. Она автоматическим движением руки водружала их на место, и именно это движение раз в две минуты выбивало из колеи. Разговаривая с этой женщиной, я переставала следить за словами, полностью сосредоточиваясь на медленном сползании очков с ее переносицы. Потом — раз! — и они снова на месте. Спустя секунду они снова начинали движение, чтобы — раз! — вновь оказаться там, где им положено было быть. Именно это движение рукой чаще всего передразнивали ученики на школьных капустниках.

Во-вторых, я действительно считала, что мне не нужна помощь. Тому ребенку нужна была помощь, пусть даже посмертно, его родителям нужна была помощь, но точно не мне. О чем мне говорить с психологом? Я видела эту руку всего мгновенье и не разглядела всего тела целиком. Мне было неизвестно ни о способе убийства, ни о том, как давно оно произошло. Полицейские очень быстро отправили меня в школу и после того, как расспросили о моем курении в тот день, больше со мной не говорили. Моя жизнь продолжалась.

После окончания девятого класса я забрала документы из школы и поступила в строительный техникум. Мне хотелось как можно скорее начать самостоятельную жизнь и съехать от матери.

После занятий мы с однокурсниками часто проводили время в общежитии или у кого-то на квартире, общались, выпивали, травили байки. Было весело. Сколько бы я ни выпила, никогда не рассказывала о том случае. Когда после занятий все расходились по своим делам, а меня не тянуло домой, я шла в библиотеку и сидела над книгами, восполняя пробелы в знаниях. Я подрабатывала почтальоном, три раза в неделю разнося по адресам квитанции, письма и извещения. Денег было мало, и я на всем экономила.

В 19 лет я съехала от матери и поселилась в съемной квартире с еще тремя девушками. Я работала бариста в маленьком киоске недалеко от техникума, а по вечерам готовила чертежи для курсовых и дипломных работ на заказ. Я познакомилась с симпатичным парнем, но наши отношения продержались всего несколько месяцев. После расставания с ним я сделала свою первую татуировку — маленькую рыжую лисицу на руке.

После окончания техникума какое-то время я искала себя. Работала в бюджетном учреждении конструктором, после него — в магазине одежды. Затем вновь стала бариста, после него работала кладовщиком, курьером, принимала звонки в колл-центре сотового оператора. За это время я сменила множество разных причесок и цветов волос: была черной, как смоль, и с красными кудряшками, и шатенкой с короткой стрижкой. На моей руке появились новые татуировки в виде букета цветов, звездного неба, Тоторо и мотоцикла. Я проколола ноздрю и пупок, много курила и носила классную кожаную куртку с заклепками.

В 25 я съехала из квартиры с девушками и поселилась в своей собственной съемной квартире. Это было настоящее счастье — больше не ждать, когда освободится ванная комната (мои прежние соседки могли находиться там часами), а пользоваться ей единолично. Я могла слушать музыку всю ночь напролет, ходить в белье и есть ночью. В прежние времена, стоило мне только после заката солнца открыть дверцу холодильника, как из комнат раздавались голоса: «Кто там жрет? Хочешь стать жирной?!» Я поставила в своей комнате стол для компьютера, кресло-мешок и проигрыватель с пластинками.