Книга Переселенка, или Реалити-шоу "Хутор", страница 110 – Виктория Свободина

Повисла пауза. Платов смотрит на меня, ну очень нехорошо. Не удержалась и, испортив все впечатление, хихикнула.

Издеваешься.  Данил улыбнулся.

В следующий момент я почти задохнулась, настолько неожиданным стал для меня новый резкий поцелуй куратора. Нет больше нежности и осторожности, Платов действует решительно и быстро, целует властно, не давая опомниться, и в этот раз одеяло с меня сорвано с меня за пару секунд, несмотря на все мое отчаянное сопротивление. Несмотря на то, что мне не нравится подобные действия со стороны организатора, голова все равно кружится, а тело, как пишут в любовных романах, предает.

Я осталась лежать под Платовым абсолютно голой. Притихла, опасаясь спровоцировать мужчину.

Данил зафиксировал в верху мои руки, и своими ногами удерживает мои, так, чтобы не лягалась. Платов отстранился, и окинул меня хозяйским взглядом.

Вот так то лучше. Моя.

Чувствую, как лицо пылает от стыда.

Ахнула, когда Данил вновь резко опустился и приник сначала к моей шее в поцелуе и затем голова мужа стремительно опустилась ниже, Платов захватил ртом мою грудь и языком пощекотал сосок.

Выгнулась. Не знаю, то ли так подействовали нахлынувшие ощущения, то ли все еще стараюсь выбраться из капкана. Так, как Платов, меня еще никто и никогда не смущал, всегда, когда он рядом, мой мир переворачивается с ног на голову.

Больше не спрашивая моего мнения, Данил исследует мое тело, поцелуями, прикосновениями, языком. Языком это и вовсе ужасно, поскольку до нетерпимости стыдно.

Платов!  мой гневный крик переходит в стон. Язык, это еще и приятно.

Прошло совсем немного времени, а я уже с готовностью подставляю губы для поцелуев. Смущение и страх никуда не ушли, но вот новые, доселе неведомые ощущения будоражат кровь, заставляя делать глупости, а именно самой к нему прижиматься и позволять делать с собой, все, что тому заблагорассудится. Быстро же пали бастионы.

Сознание вернулось ко мне только в тот момент, когда я почувствовала у себя между ног мужской ствол. Совсем, совсем близко.

Платов смотрит на меня несколько секунд, явно наслаждаясь отобразившимися на моем лице паникой и смятением, а затем поднимается и вообще уходит.

Онемела удивления. Чего это Данил?

Села на кровати, тут же завернувшись в одеяло. Меня мелко потряхивает, тело взбудоражено, и оно испытывает совсем недетские желания. Не то чтобы я не рада, что Платов отступил но вот как-то некомфортно теперь. Я бы сказала, холодно, и неуютно. А в объятиях Данила было так, м-м-м приятно, да.

Вопросительно смотрю на супруга, а тот ухмыляется, гад.

Лина, мы сделаем это, когда ты повзрослеешь и поймешь, нужно тебе это или нет. А мне не нужны потом девичьи слезы и обиды на всю оставшуюся жизнь.

Да, а вот что сейчас такое было?

Демонстрация. Демонстрация того, что тебя ожидает. Такие демонстрации я еще буду периодически проводить.

Ну, не знаю, по-моему, судя, по выражению мужского лица, Платов мне просто так мстит за мои выкрутасы, хотя в чем месть, для меня не особо понятно. Я ведь все равно к близости не стремлюсь, хотя сейчас ощущаю себя почему-то брошенной.

Данил на моих глазах быстро одевается, а я почему-то сижу и как завороженная наблюдаю за этим действом.

Куратор поправил воротник рубашки, застегнул все пуговки и, уже полностью одетый, вопросительно выгнул бровь и поинтересовался: