Книга Желание генерала – закон, страница 4 – Виктория Свободина

Женщины из трио морщат носики, оглядывая «товар». Я все еще очень тощая, думаю, меня не возьмут.

— Нам не важно, насколько они образованны. Главное — знание языка, покорность и достойный внешний вид, — отвечает одна из женщин.

— И что-то товар не впечатляет, — добавляет вторая. — Впрочем, у остальных торговцев и правда сейчас дела обстоят еще хуже.

— Мы сейчас возьмем только десять девушек, в следующий раз, когда мы придем, потрудитесь подготовить больше достойного товара.

— Конечно-конечно. Оставим для вас самых лучших! — радостно отвечает мадам.

И начался процесс отбора. Оставили для осмотра только два первых ряда. Нас заставили полностью раздеться, и это под жадными взглядами воинов. Придирчивые покупательницы осматривали нас с головы до ног, заглядывали в рот, чтобы убедиться в хорошем состоянии зубов, задавали вопросы, проверяя знание языка. Это все жутко унизительно, но мне плевать на всех этих людей, они мне никто.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Та-ак… — тянет в итоге одна из трио. — Вон тех четырех точно не берем. Они на нас посмели смотреть прямо. Очень дерзко! Накажите их и научите правилам.

— Вот тех пятерых тоже нет, — говорит вторая. — Совсем страшненькие. Не для дворца.

— И вот этих шестерых тоже не берем, — подводит итог третья дама. — У них ужасный акцент. Подготовьте к отгрузке оставшихся. Так себе тоже, конечно.

Пытаюсь понять, берут меня или нет. Я до сих пор смотрю в пол и на осмотре тоже не поднимала взгляда. Акцент не знаю, какой у меня. Внешность… тощая. Есть шанс, что не возьмут.

Крепко сжала кулаки. Напряжение внутри меня стремительно нарастает.

Какое-то время стою, почти не дыша, но потом меня невежливо толкают в спину.

— Чего встала? На выход иди.

Ух, значит, все-таки во дворец. Не верится. Едва переставляю ноги. Многие девушки провожают меня и тех, кто идет вслед за тремя покупательницами, настолько завистливыми взглядами, словно вот они — счастье и удача. Нет, счастья больше не будет, оно в прошлом, а мы все в империи, в каком бы ее месте ни оказались, что бы ни делали, все равно останемся рабынями.

Опять клетка, нас везут по городу. Сейчас у меня уже есть силы на то, чтобы осмотреться. Имперская столица поражает своей многолюдностью и роскошью. Высокие вычурные дома, богатство, красивые просторные площади, множество фонтанов.

— Как же тут красиво, — тихо выдыхает одна из соседок по клетке.

— А сколько людей, — говорит другая. — Хорошо тут имперцам живется.

— Приглядитесь к лицам людей, — хотела промолчать, но не смогла. — Вы много заметили улыбающихся? Особенно женщин. Как же так? Такой богатый, ухоженный город, разодетые люди, но почему лица такие?

Ответа ни от кого не получила.

Через какое-то время повозка въезжает на внушительный мост. Мы все ближе подъезжаем к огромной монументальной стене, затем въезжаем во двор за ней, но не очень быстро, поскольку на входе стоит чуть ли не армия — столько охраны. Телега прошла несколько досмотров, нас несколько раз выводили, лапали, раздевали на радость воинам, но, ничего не найдя, сажали обратно в клетку.

И вот мы у дворца, у черного входа. Хотя дворцом это сооружение назвать трудно. Это крепость — огромная, мощная, неприступная. Я не сбегу отсюда. Это просто невозможно. Крепко зажмурилась. От охватившего меня разочарования не могу вдохнуть воздух в грудь. Это как удар под дых.