Книга Я зомбяша, страница 18 – Любовь Хилинская

Я хмыкнула. Вернее, вслух это прозвучало как бурчание живота, но кому это интересно?

— Ты не позавтракала? — развеселился некромант. — Пойдем, я тоже есть хочу.

Когда есть стало нечего, я с тоской обозрела стол (вдруг найдется какой-то неучтенный кусочек колбаски?), и уставилась на Артура, откинувшегося на спинку стула и изучавшего меня с иезуитским выражением лица. Что это он вылупился? Могут у зомби от колбасы рога вырасти? На всякий случай ощупала голову. Фух, нет, все нормально. А чего тогда смотрит как удав на кролика? Некроманты случайно зомбячьими почками не питаются?

— Итак, — начал наконец Арт, когда у меня от напряжения чуть мозги не зашевелились в буквальном смысле, — хочу тебя пригласить на прогулку.

Ух ты! Он разглядел под шкурой упыря, то есть, упырицы нежное девичье тело неземной красоты? Сердечко мое внезапно заколошматилось. Раньше я этого не ощущала в этой своей неповоротливой ипостаси, а тут внезапно тук-тук!

— Ы! — выдала я довольно.

— И даже не спросишь, куда? — иронично выгнул бровь некромант.

Я отрицательно покачала головой. Еще чего! Я как та Красная Шапочка из неприличного анекдота, лес знаю, то есть, кладбище, ну и все остальное по списку тоже. А сейчас так и вовсе почувствовала себя щенком, которого собираются вести на прогулку, даже готова была поводок в зубах притащить и прыгать рядом с повизгиванием.

Никки, которого вытащили из постели для компании на прогулке, представлял собой жалкое зрелище — всклокоченный, зевающий, с пробившейся за ночь щетиной, едва разлепивший глаза — настоящий студент. Интересно, кстати, он учится или баклуши бьет днями и ночами?

— Ну-с, друзья ситцевые, идемте, поглядим, что там делается у покойничков, — язвительно произнес Артур, обозрев наши стройные ряды.

И мы пошли. Вернее, поплелись. Некромант шел первым, стройный как кипарис, прямой как палка, во всем черном, с жезлом в руке. Изредка встречавшиеся люди, едва завидев его, старались скрыться с глаз, а уж если вдруг в их поле зрения попадали мы с Николасом, так и вовсе вскрикивали и убегали. Ну да, юноша с утра был не очень красив, не успел причесаться, чего так орать? Это может уронить ему самооценку. Нельзя так с людьми. Ну не от меня ж они шарахаются, в самом деле?

Когда я ночью тащилась сюда с ношей в руке, мне путь показался невероятно длинным, а тут мы вскоре оказались у огромных кованых кладбищенских ворот, чуть приоткрытых и как бы приглашающих войти. Одна створка покачивалась на ветру со скрипом, вторая была неподвижна.

Артур махнул рукой, распахивая их настежь, после чего без промедления направился по дорожке куда-то вглубь. Брр! Я и у себя в мире не любила эти мрачные места, а тут и вовсе мороз по коже продрал — всюду каменные надгробья, кресты, холмики с сиротливо торчавшими цветами, а кое-где и засохшими букетами. Удручающее зрелище.

— Ыа, ты случайно не помнишь, где твоя могила?

— А? — я отвлеклась на памятник в виде молитвенно сложившей руки фигуры женщины.

Какая могила? Моя могила? Фу! Как можно о таком спрашивать? Нет, конечно, не помню! Буэ, ну и гадость вообще! И даже помнить не хочу о таком! А правда, где моя могила?

Я огляделась. Странно, кстати, но кладбище было в полном порядке, будто и не было здесь никакой погони за Никки. Может, мне вообще все приснилось? И продолжает сниться?