Книга Я зомбяша, страница 62 – Любовь Хилинская

Неофан сокрушенно цокнул языком. Непонятно, о чем он больше сожалел — что ему печенья не достанется, или что грядет, похоже, скандал.

— Сражаться? — иронично выгнул бровь Арт, оглядев меня с ног до головы, чем невероятно смутил и заставил фыркнуть. Переведя взгляд на Фрею, ответил ей насмешливо: — Любопытной Марьяре на базаре нос оторвали, слышала такую поговорку?

Моя соседка, не ожидавшая такого шутливого тона по отношению к себе, задохнулась и вспыхнула, как маков цвет, зло сверкнув глазами, не найдя, что ответить на иронию преподавателя. Едва она открыла рот, чтобы что-то сказать, как ее прервал подошедший Эридан.

— Не сражаться, — сухо прокомментировал он, — а присутствовать на случай необходимости. Мало ли, вдруг ты не единственный зомби, в ком имеется искра разума.

— И вы надеетесь, что я эту искру сумею рассмотреть в ходячих трупах? — едко бросила в ответ, прищурившись.

Нет, они меня прямо бесят! Оба!

— Мало ли что может случиться? — пожал плечами ректор. — Мы не исключаем такой возможности.

В общем, я так не играю! Какой из меня боевой зомби? Я способна только пилкой для ногтей насмерть затыкать, а если увижу идущую на меня армию упырей, так могу и вовсе в обморок завалиться! Но предварительно, пожалуй, заорать, чем дезориентировать врага и ввести его в ступор. Да, так, пожалуй, и сделаю! Если не поможет, так хоть, как в старом еврейском анекдоте, не навредит.

— А бонусы мне за это положены? — насупилась я, кинув хмурые взгляды на Эридана и Артура.

Те переглянулись, на лицах было написано удивление — как это какая-то зомби еще и бонусы требует? Охамела вконец, что ли? А я да, охамела, обнаглела и вообще хочу платьице и туфельки, а не вот это вот все! И даже готова всплакнуть! У меня депрессия и стресс! Это я на людях такая бодрая и позитивная, а внутри меня уже почти умерла надежда стать обратно человеком! Столько времени в этом мире, проснулась вообще с комком земли во рту, а эта земля, между прочим, с кладбища! И уже столько времени народ бьется над моей загадкой, тот же Ульфрин каждый раз делает такие задумчивые глаза, что взвыть хочется. Я ведь реально понимаю, что мертвое тело не сделать обратно живым… Но так хочется верить в волшебников и прочие чудеса! И целоваться…

Вот о невозможности поцелуев я сожалела больше всего. В своем мире я была довольно серьезной девушкой, все свое время посвящала учебе, частенько задерживаясь допоздна на кафедре анатомии, изучая препараты и помогая преподавателям, в то время как мои однокурсницы вовсю бегали на свидания и умудрялись вести активный образ жизни несмотря на загруженность. Здесь же, предоставленная по большей части самой себе, я уже устала от одиночества. Фрея училась, вечерами готовила домашнее задание, а я маялась от безделья, даже пересчитала деревья в парке, которые было видно из нашего окна. Их оказалось ровно сто сорок пять, и на них я научилась тренировать приближение мелких объектов одной силой мысли. Вообще, это было удивительное явление — вот он, тот предмет, что я хочу разглядеть поближе, и уже он передо мной, во всех подробностях и деталях.

— Мия! — рявкнул Артур, не оценив моей задумчивости.

— М? — отозвалась я, заглянув в его глаза и мысленно чертыхнувшись — ну до чего хорош, чертяка!