Книга Бернаут, страница 133 – Виктория Побединская

И дело было не том, что его принципы были слишком строгими. И не в том, что он хотел таким образом поквитаться. Если человек предавал его – для Реми он умирал. И это ощущалось почти физически. Поэтому он так ни разу и не позвонил домой. Поэтому не искал брата. И потому же, как бы они с Марсом ни ругались и ни дрались, все равно не позволял для себя Марса «убить». Марс оставался единственным, кто ни разу его не предал.

— Ты же знаешь, Лилс, я тебя люблю, – произнес Лаклан, улыбнувшись.

— Нет, Лаки, это неправда, – протянула она. – Хватит! Это глупые шутки.

— Но я не шутил.

Его ответ прозвучал в тишине коридора так уверенно, что у Марса скрутило живот. Девушка молчала. И это начинало нервировать.

Марс никогда не думал, что такой черствый и скучный парень, как Лаклан, может понравиться его Лили. Это даже смешно. Настолько они были разные. А может, Марс просто привык, потому что всю свою жизнь она за ним бегала. Потому что все и всегда, на каждом фестивале, на каждом чемпионате или просто слете мотолюбителей знали: эта девчонка по уши втрескалась. И все бы ничего, только ему тогда было почти двадцать пять, а ей всего пятнадцать!

— Марс, гляди, снова твоя невеста, – свистели и хохотали парни, глядя, как тощая девчонка с двумя светлыми косичками – мышиными хвостиками – машет ему и несется, распахивая своими розовыми ботинками поле, чтобы передать ему какой-нибудь дурацкий бутерброд, завернутый в крафтовый пакет с наклейкой в виде сердечка.

А он не знал, куда от нее деться. Притом что ей было настолько наплевать на все: на слухи, сплетни, открытое насмехательство, что, даже выиграв свой первый чемпионат в женской лиге в шестнадцать, она прямо со сцены передала Марсу привет. Что, конечно же, не оставалось мотосообществом незамеченным.

Их шутки и подколы раздражали. Смешки откровенно бесили. Годы шли, девчонка взрослела, но ничего не менялось. И каждый раз, когда она в очередной раз подходила к нему и заглядывала в глаза, ему хотелось от нее бежать. Избавиться от этой надоедливой соседки из родного города, уехать и больше ее не видеть. Но Бланж и тут его обыграл, устроив к себе и поселив в «Святом море». Так что теперь она двадцать четыре на семь крутилась рядом.

И понимая, что ему никуда от нее не деться, да и дурного ничего она не делала, просто возилась с детьми, помогая им застегивать сапоги и надевать экипировку, шутила и вытирала слезы и сопли, когда те неудачно падали, торчала рядом, когда он перебирал какой-нибудь мотоцикл, забрасывала ему еду в холодильник мимиходом, он смирился. А может, осознал, что не такой она уже и ребенок. Наверное, поэтому так яростно ругался с ней, стоило ей в очередной раз напялить одно из своих любимых, едва прикрывающих задницу платьев, или согласиться, чтобы кто-нибудь угостил ее выпивкой в баре, или начать флиртовать прямо на танцполе с очередным мажором, ищущим, кого бы снять на ночь. Потому что для Марса она все еще оставалась той мелкой девчонкой. А теперь, кажется, окончательно выросла.

— Не говори так, – делая шаг назад, покачала головой Лилиан. – Не надо. Потому что ты врешь. А это жестоко.

— Я не вру, Лилс. Ты это знаешь. И довольно давно.

Кажется, в дополнение к локтю у Марса теперь еще защемило и сердце. Не зря Бланж его назвал пенсионером, видимо.