Книга Бернаут. Второй раунд, страница 96 – Виктория Побединская

Судья устало глядела на наше представление со своего места.

— Против чего конкретно вы протестуете? – уточнила она.

— Против него. И его показаний. Если хотите наказать, наказывайте нас обоих.

Бланж обреченно выдохнул и закрыл половину лица ладонью.

— Есть еще что-то важное, что вы хотели бы рассказать суду?

Я уверенно ответила:

— Да.

— Жак… – умоляюще протянул Бланж совсем тихо.

— Я расскажу правду, – глядя ему в глаза, ответила я. Потому что один человек перед этим процессом сказал: «Самый простой выход в мире – говорить правду». – Я не соврала. Я действительно люблю Реми Беланже, а он любит меня. И да, вы правы. Когда-то это был фиктивный брак. Но внезапно оказался самым реальным. Правда, поняли мы это не сразу. А все началось гораздо раньше…

Когда я закончила свой рассказ, в зале стало тихо. Как после титров грустного фильма, когда пытаешься увиденное переварить.

Суд удалился для вынесения решения.

— Это было красиво, – признал Марс.

Я опустила голову на его плечо.

— Думаешь, они пойдут нам навстречу?

— Я не знаю, Жак. Будем верить.

Хотя в глубине души я понимала: сейчас будет очень больно.

Ожидание приговора было долгим и мучительным. Мне казалось, я даже не дышала.

— Учитывая вновь открывшиеся обстоятельства, выслушав стороны обвинения и защиты, а также дополнительные показания Жаклин Беланже, суд вынес решение: признать Реми и Жаклин Беланже виновными и взыскать с ответчика штраф в размере двухсот пятидесяти тысяч долларов США, а также приговорить Реми Беланже к принудительной депортации из страны. Брак признать недействительным.

— Черт, – тихо выругался Марс рядом.

А я? Я не могла говорить. Спазм сжал горло. Все еще не веря, я покачала головой, сражаясь со слезами.

Депортация.

Я уже видела, как теряю его. Но так не должно быть. Он ведь мой. И никто не должен его отбирать. Мы встретились взглядами.

Вот и всё.

Вот так закончимся «мы»?

И пока я стояла, едва дыша, Марс поднялся с места и медленно подошел к Бланжу. Тот улыбнулся и кивнул.

— Прощай, – произнес Бланж, протягивая руку. – Спасибо за все.

Марс пожал ее, а потом, дернув на себя, вдруг крепко обнял Бланжа. Эти объятья длились не больше пары секунд, но в них отчетливо читалось сожаление. А потом Марс молча ушел, оставив нас друг напротив друга.

Люди покинули зал. Реми прислонился к ограждению для устойчивости, а я сделала шаг навстречу. Один, потом второй. Пока не подошла так близко, что между нами осталось не больше ладони.

— Ну, привет, снова Эванс, – произнес он, и в глазах его было столько нежности, что невозможно было поверить в то, как могло случиться, что никто ее не увидел и не поверил, что происходящее между нами абсолютно реально.

— Если ты не против, я бы хотела оставить твою фамилию себе. Привыкла к ней за год.

Руки Бланжа все еще были сцеплены наручниками. Он коснулся ладонями моего лица, погладив большими пальцами подбородок, и уперся лбом в мой. Так мы и стояли посреди судебного зала. Со стороны могло показаться, что мы – самая странная пара разведенок, как будто пытающаяся установить друг с другом телепатическую связь.

— Только им не говори. – Бланж кивнул в сторону суда. – Пусть это будет наш маленький секрет.

Я всхлипнула. И обняла его так крепко, словно хотела спасти из тисков этого огромного бюрократического монстра, который решил его у меня забрать.