Книга Осколки, страница 24 – Виктория Побединская

— Да так, ни о чем, — выдавливает он скупую улыбку. — Просто мысли. Обычные мужские мысли.

— Что, правда? Они реально существуют?

Арт, ухмыльнувшись, выхватывает из моих рук подушку и бьет ею меня по голове. Схватив с кровати другую, я замахиваюсь, но Кавано перекатывается волчком и сжимает мои запястья, ловко обездвиживая. Смеясь и изворачиваясь, я пытаюсь отбиться, попадая по чему придется и, когда Артур наконец меня отпускает, укладываюсь на бок, опираясь на локоть и внимательно за ним наблюдая.

— Ну, а правда, Арт, о чем?

Он пожимает плечами, пытаясь подобрать нужные слова.

— Просто подумал, что у тебя есть хотя бы сообщения в телефоне и фотография. У Ника детские воспоминания. У Шона часы от отца («Надо же, а я до сих пор об этом не знаю»). У меня же вообще ничего, — устало вздыхает он, подкладывая под голову подушку. — Почему я не помню своих родителей, но точно знаю, в какой последовательности взламывать сейфовый замок и какие провода использовать, чтобы завести машину? Я не уверен, есть ли у меня братья или сестры, но зато с закрытыми глазами могу отличить Браунинг от Беретты. Что у меня была за жизнь такая, а, Ви?

— Может, у тебя есть семья и прямо сейчас родственники тебя ищут? — Я касаюсь рукой его плеча в попытке подбодрить.

— А может, и нет. Может, я им не был никогда нужен.

Я смотрю на его непривычно грустное лицо не в силах и слова проронить. Просто не зная, что сказать. Но от того, как щемит сердце, понимаю, за эти несколько дней он настолько естественно стал частью моей жизни, что сама могу с трудом в это поверить.

— Не вешай нос, Арти. Не все так плохо. — Хотя я сама в это не верю, но очень стараюсь. — Или ты что-то вспомнил?

— Нет, — качает он головой, — но я говорил с Ником. Он уверяет, что мы дружим уже давно. Помнит, как познакомились. Уже тогда я промышлял мелкими карманными кражами.  Звучит не сильно радужно, верно?

— Ох, — я прикусываю губу, — мне очень жаль. Но это лучше, чем полная пустота, правда? Как много он тебе рассказал?

— Только фрагменты. И в его воспоминаниях нет моих близких. Вообще никого.

— Но это не мешает тебе надеяться. Вдруг Ник просто их не запомнил или ошибся?

Повисает пауза, и я протягиваю ему руку.

— Давай-ка выбрось это пессимистичное дерьмо из своей светлой головы. Я приготовлю нам по кружке чая, и мы прикончим упаковку круассанов, которые Шон вчера притащил.

— Ни грамма не оставив тем двоим?

И я хитро прищуриваюсь.

Арт протягивает руку, чтобы скрепить наш уговор рукопожатием.

— Да с тобой опасно иметь дело, Кавано.

Он лукаво улыбается в ответ:

— Я знаю.

Так мы и стоим, лыбясь и глядя друг на друга, когда дверь открывается и на пороге появляется Ник. В его руках спортивная сумка, на лице как обычно пренебрежение, в глазах усмешка, и я с недовольством отвожу взгляд в сторону.

— Плохое настроение, Ви? Прямо с самого утра? — произносит он, не дожидаясь приглашения, и, бросая сумку в угол, переступает порог номера.

— Нет, что ты. Добро пожаловать в нашу милую домашнюю тюрьму.

— Как приятно, что ты ценишь усилия Рида по твоей защите. — На его лице появляется уже знакомая тень улыбки. Он сует руки в карманы, задирает подбородок и пренебрежительно рассматривает бардак, что мы с Артуром устроили. — Собирайтесь. Мы с Шоном решили, что пора сменить обстановку. По дороге заедем за продуктами. Мы подобрали неплохой дом.