Книга Осколки, страница 71 – Виктория Побединская

Подсознательно, опираясь на свою интуицию, я привыкла, что одним людям можно доверять, а другим нет, одних можно подпустить близко, открыв душу, а других никогда. Удивительно, но Ник одновременно относится и ко вторым и к первым. Я до сих пор не могу понять, какой он на самом деле. Меня раздражает его глупое высокомерие, которое проявляется в каждом слове, его вздорный и своенравный характер. Его тупое упрямство. Но с ним я чувствую себя в безопасности. И пока это главное.

Ник останавливает машину на парковке, мощеной камнями, и я выхожу, робко оглядываясь по сторонам и вдыхая наполненный влагой холодный воздух. Вдоль дорожки, ведущей к зданию почты, словно солдаты на посту, выстроились сбросившие листья платаны, через тонкую кору которых проглядывают округлые бугры растущих веток.

— Не отставай, — и, не успев даже кивнуть в ответ, я перепрыгиваю через лужу и тороплюсь следом. Вернее, Ник идет, а я то и дело срываюсь на бег, чтобы поспеть за его широкими шагами. Он накидывает капюшон, полностью скрывая лицо, и мы вместе входим в просторный зал.

Внутри почтового отделения немноголюдно. За стойкой обслуживания работают несколько операторов, но мы проходим мимо них, направляясь к стене, полностью состоящей из абонентских ящиков. Нужный нам семнадцатый номер оказывается прямо в углу комнаты.

— Сможешь покараулить? — спрашивает Ник, кивая в сторону работающих за стойкой женщин.

— Да, конечно, — без колебаний отвечаю я, слабо представляя, что мне нужно делать.

— Просто стой здесь. — Он подхватывает меня под локоть и, крутанув, ставит перед собой, как щит от посторонних глаз.

— У тебя есть ключ? — спрашиваю я, глянув через плечо.

Вместо ответа Ник достаёт из манжеты тонкий нож. «Ну конечно, как я сразу не догадалась». Посмотрев по сторонам и убедившись, что никто не смотрит, засовывает лезвие в замочную скважину и проворачивает его. Крохотный замок трещит и тут же поддается.

— Ну, что там? — Меня аж подбрасывает от нетерпения.

Ник открывает ящик, запускает в глубину металлической коробки руку и достает оттуда стопку газетных вырезок. Все. Больше ничего нет.

Сердце, лелеявшее слабую надежду, что внутри окажется еще одно письмо, разочарованно вздыхает.

— Кажется это все.

Несколько долгих секунд мы молчим, глядя друг на друга. А потом, прикрыв дверцу, Ник возвращается обратно в машину.

Внутри автомобиля повисает напряжение.

— Не могу поверить, что потратили четыре часа на дорогу ради этого, — возмущается Ник, швыряя бумажки на приборную панель.

— По логике, в этом должен быть смысл.

Собрав заметки в кучу и сложив на коленях, я пробегаю по заголовкам. «Крупный нефтяной магнат найден мертвым в собственной квартире в Лондоне», «Власти Хелдшира прокомментировали, что причиной взрыва в здании корпорации TFF послужил используемый для отопления газ», «Открытие современного исследовательского центра в Ливерпуле».

Ник откидывается на сиденье, устроив голову на подголовник, и закрывает глаза. Прочитав вслух еще пару заголовков, я внимательно наблюдаю за его реакцией. Несмотря на внешнее спокойствие, его рука намертво вцепляется в руль, неосознанно выдавая напряжение.

Я перебираю заметки, как игральные карты в пасьянсе, — пять, десять, пятнадцать штук. Зачем они все?