Книга Осколки, страница 76 – Виктория Побединская

Что происходит?

Я испуганно озираюсь по сторонам. Вечерний свет проникает сквозь щели в занавесках. Часы на тумбочке показывают полночь.

— Мам, — зову я, но теперь мой голос гораздо выше. Он принадлежит мальчишке.

В считанные минуты все оказывается в едком дыму. Я начинаю кашлять.

— Ма!

Голос превращается в хриплый стон. Преграда, разделяющая память Ника и мой собственный разум, начинает с треском разваливаться на куски: все его страхи, мысли, чувства бьют внутри меня безудержной рекой.

«Ты остаёшься за старшего. Береги маму!» — звучит в голове строгий наказ. И вдруг я вижу перед собой огонь. Пламя обволакивает тяжелые шторы, в секунды превращая часть комнаты в пылающую стену. Стену, которая движется. Движется прямо на меня.

Я падаю на пол, пятясь назад, стараюсь вдохнуть хоть глоток чистого воздуха. Но горло сжимает в тиски. Огонь ползёт дальше… Он липнет к дереву, стенам, покрытым обоями в мелкий цветочек, и к мои рукам. Кожа пылает и плавится, вздуваясь пузырями, разъедая легкие горячим воздухом. И я начинаю истошно кричать, пытаясь сбить с себя поглощающее все вокруг пламя.

Внезапно дым рассеивается, раздается глухой хлопок, словно из меня вытолкнули весь воздух. Кто-то хватает меня за запястье, резко выворачивая его, так что я оказываюсь опрокинутой на спину и прижатой к одеялу на полу.

Щелкает предохранитель, и холодный металл впивается в висок. Ник сидит сверху на мне, пригвоздив мои руки к полу и сжав ногами бедра. Его глаза черные, как ночь. Мы оба застываем. Я от ужаса, он от замешательства.

На секунду воцаряется тишина. Кажется, будто сам воздух между нами насыщен электричеством, так что того и гляди искры полетят. Внезапно он, словно придя в себя, ослабляет хватку и встает, убирая пистолет за пояс.

— Какого черта ты творишь? — спрашивает, крепко зажмуривая глаза и потирая их.

Я испуганно озираюсь по сторонам, понимая, что лежу на импровизированной постели Ника.

— Просто… упала с кровати.

Возвращаясь обратно, забираюсь под одеяло, понимая, что до сих пор дрожу. Это был сон. Но не мой. Его.

Способность транслировать то, что Ник видит, без его ведома сорвала все замки, за которыми он так усердно прятался, позволяя узнать ту его часть, которую он никому не показывал. Слабую и разрушенную. Ник отворачивается к окну. Я не вижу его лица, только плечи и руку, сжавшую в кулаке край одеяла. Больше мне так и не удается сомкнуть глаза. Чужие воспоминания словно парализуют. Перед глазами мелькают обрывки сна, как старая кинопленка, и это кино было бы даже интригующим, не будь оно столь пугающим. Не знаю, сколько я лежу, уткнувшись взглядом в стену и боясь пошевелиться, потому что мало мне собственных путаных сновидений, быть еще и участником в кошмарах Ника — сомнительное удовольствие.

С его стороны раздается шорох, и я настороженно замираю. Скрипит пол, видимо, Ник встает. Даже сквозь закрытые веки я чувствую его пристальный взгляд. В голову тут же лезут дурные мысли, но, убедившись, что я сплю, он практически беззвучно выскальзывает наружу, подхватив ботинки и куртку.

Я вскакиваю с постели и отодвигаю занавеску, наблюдая за тем, как Ник выходит к парковке перед гостиницей. Я не могу рассмотреть его лица во мраке, но вижу, как он подносит к уху телефон. Но ведь его сотовый разрядился… Набрасываю на плечи пальто, натягиваю ботинки и кидаюсь следом, чтобы не потерять из виду.