Книга Фантом, страница 118 – Виктория Побединская

— Именно тогда я познакомилась с Шоном.

— Он как-то ненамеренно расстроил твой план?

— Нет, — отвечает Рейвен уже совершенно спокойно. — Он и был тем планом. Вернее тем, кто нужен был для его исполнения. — И в ответ на мое удивление, поясняет: — Шон был выше, выглядел взрослее остальных, я и подумала, выпускник. Кто ж знал, что ему всего шестнадцать?

— И вы переспали?

— Нет, — разводит Рейвен руками. — Он мне отказал. Вот так.

— Оу.

— Оу? — повторяет она. — Знаешь, когда люди болтают, что неловкость рождается после занятия любовью, они явно не были на моем месте.

— Поэтому ты на него так накинулась в театре?

Не знаю, что я надеюсь услышать, возможно, об этом вообще не стоило спрашивать. Рей смотрит на гору разбросанных на полу предметов, а потом все-таки отвечает: — Не совсем… Просто сейчас я понимаю, что уже не Хейзу, а Риду доказывала, что я чего-то стою. Зная, что все равно не увижу его больше ни разу в жизни. Глупо, да?

Она раздраженно проводит рукой по волосам, заправляя их за ухо.

— Был один парень — вторая попытка после Рида, забавно, но я даже не знаю имени, — продолжает Рей, — в тот день он потерял это в моей комнате. Вот она — меньше других, потому что с рукава. — Рей опускает руку к платку и протягивает мне круглую пуговицу. — Я нашла ее спустя пару часов после его ухода, перестилая белье. Хотела выкинуть, знала, он не вернется. Но не решилась. Так все и началось. Моя собственная крошечная коллекция. В конце концов это же просто безделушки, правда? Но их я могла оставить как напоминание о том, что меня любили.

Я прикрываю глаза от навалившейся горечи. Знакомое чувство, когда пытаешься заполнить пустоту внутри синтетическим заменителем: фальшивыми воспоминаниями, в которых все идеально; придуманными рассказами, где все играют по твоим правилам; а иногда, когда одиночество достигает края — всего лишь пуговицами. Вещами столь же мелкими и ненужными, как и мы сами. Ты пытаешься успокоить собственную душу, даже если обманываешь себя, что на самом деле кому-то необходим, что хоть на один краткий миг был кто-то. Но ведь работает.

— А Ник? — спрашиваю я осторожно, боясь, что если произнесу на слово больше, услышу то, о чем точно знать не хочу.

Рейвен кривится. — Ради всех святых, да никогда в жизни! Ни он, ни его придурок старший брат. Через лабораторию проходило много парней, но лишь единицы мелькали постоянно. На них я никогда не обращала внимания. Мне не нужны были отношения.

Она сгребает свою коллекцию в кучу и замирает, не зная, что теперь с ней делать.

— Я думаю, она тебе больше не нужна, — тихо отвечаю я на невысказанный вопрос. — Теперь ты ведь знаешь, Шон отказал тебе не потому, что считал себя лучше. А просто потому что Шон…

— …такой Шон, — договаривает Рей. — В его шкафу тоже хватает своих скелетов.

— Как и у каждого из нас, — подтверждаю я, кивая. Шон знает, что красив, но пытается всеми силами это скрыть, будто тоже кому-то и что-то доказывая.

Рейвен протягивает металлический жетон. «Рид», — читаю я и поднимаю на нее удивлённый взгляд. По спине пробегает неприятный холодок, когда вспоминаю лицо Шона, застывшее каменной маской, и разочарованный взгляд.

— Джесс уехал за паспортами, — поясняет девушка, скашивая взгляд на пол. — Оставил нас ночевать в какой-то дешевой гостинице в Лондоне. Номер там еще меньше, чем здесь. Ну а Шон, ты же знаешь, какой он…