Книга Как приручить училку, страница 82 – Ульяна Романова

Я повернула голову, рассматривая спящего Рината, который собственнически подмял меня под себя и сладко спал, чуть приоткрыв рот, и не смогла не умилиться. В груди что-то теплое разливалось каждый раз, когда я так делала. Еще в отпуске в Магадане начала. Просыпалась чуть раньше и просто смотрела на молодого, но такого МУЖЧИНУ. Именно так, большими буквами, ибо до него я таких не встречала.

Самый лучший, самый надежный, он играючи решал все жизненные проблемы, умудрялся в худшие времена вызывать улыбку на лице, умел удивлять. И при этом сохранил в себе внутреннего ребенка, умеющего радоваться мелочам, широко улыбаться и громко смеяться.

Я давно замечала, что с возрастом мы становимся серьезными, суровыми, перестаем улыбаться и искренне радоваться. Жизнь так заставляет, ломает, переделывает. Всех – но не Барсова. Он стал хозяином собственной жизни и сам решал, какие проблемы выведут его из равновесия.

За неделю, что мы провели только вдвоем, я поняла многое. Смирилась с тем, что теперь моя душа и сердце принадлежат ему.

В таких, как Ринат, влюбляются на всю жизнь просто потому, что все остальные проигрывали на его фоне. Никто бы не дотянул до его уровня, и я не о финансах.

Первые часы после этого осознания было страшно, а потом… Ринат умел заряжать своей харизмой, бесстрашием, даже какой-то безбашенностью. Рядом с ним все проблемы казались глупой мелочью, не заслуживающей внимания.

Я восхищалась им. Всем, что он делал. Тем, как он это делал. Даже мелочами. Тем, как сладко и безмятежно он спал, как уверенно и спокойно водил машину, когда не злился. Как хмурил брови, когда задумывался о чем-то, и как расцветала на его лице улыбка, когда ему что-то нравилось.

Тем, как он брал меня за руку, когда мы куда-то шли. Он всегда был на полшага впереди, и я, наконец, приняла его позицию лидера. Не головой. Сердцем.

Я поняла, что идти за мужчиной – не значит быть порабощенной, не стать его собственностью, и это не признак тирании. Он не пытался меня сломать, подавить, подстроить под себя, заставить раболепно подчиняться. Наоборот, впервые я чувствовала себя настоящей принцессой, защищенной, за каменной стеной, за спиной своего мужчины.

И это был новый опыт для меня. Странный, чуть пугающий, незнакомый, но такое приятный в перспективе.

Неделя в Магадане заставила многое переосмыслить. Понять. И принять. Я впустила его в свою душу, открыв ее целиком. И верила и молилась, что никогда об этом не пожалею…

Я развернулась к Ринату лицом, протянула руку и провела кончиками пальцев по его щеке. Отросшая суточная щетина защекотала нежную кожу, вызывая на лице улыбку. Дурную и счастливую. Новая волна тепла, трепета и восхищения прокатилась по груди, когда Ринат сонно распахнул глаза, сфокусировал взгляд на мне и счастливо просиял.

— Ты такая красивая, когда в моей постели, – хрипло пробормотал он, переворачиваясь на спину.

Притянул меня к себе, укладывая мою голову себе на плечо, положил ладонь на макушку и блаженно выдохнул.

Я прижалась к нему теснее, уткнувшись носом куда-то в шею, и улыбнулась. Такой глупой, влюбленной улыбкой.

— Родионовна-а-а-а, – пропел он, зарываясь ладонью мне в волосы.

— Ринат, давно хотела спросить. Почему Родионовна? Откуда такая аллегория с Пушкиным и его няней? Из-за нашей разницы в возрасте?