Книга Невозможный. Нахальный. Любимый, страница 20 – Ульяна Романова

Я обессиленно опустилась на стул и спрятала лицо в ладонях. Все мои подчиненные единым фронтом выступили за этого неандертальца, выполняя все его распоряжения и не советуясь со мной.

Может, Славик был прав и у меня нет авторитета? Бывший считал, что я слишком мягкая и не единожды говорил, что рано или поздно это выйдет мне боком.

Роберт разошелся вовсю, припахав к делу всех, кроме обалдевшей меня. Дима принес ему старую стремянку, поставил у стены и радостно возвестил:

— Вот!

— Не смейте ничего трогать! – снова попыталась я навести порядок. – Я сейчас в фирму позвоню, они приедут и все проверят!

— Через неделю они приедут, как в тот раз, – пробурчала Дина, – на восьмой день соизволил явиться, и даже без инструментов.

— Почему ты мне не сказала? – развернулась я к Дине.

— Забыла, – смутилась Диночка.

Я готова была биться головой о барную стойку, а Роберт продолжал веселиться.

— Дима, давай сам на стремянку, меня не выдержит. Другой нет?

— Сломали, – косясь на меня, признался Дима.

— Лезь на эту, я подстрахую. Знаешь, что делать?

— Нет, я в пожарной безопасности ничего не понимаю.

— Ой, деятель. Бери отвертку и делай только то, что я говорю. Аврора, где мой кофе?

— Вы и так чересчур бодры, боюсь, что после еще одной порции кофе вы предложите здание разобрать и построить заново, а я к таким потрясениям не готова.

— Диночка, – очаровательно улыбнулся он моей бариста.

— Сейчас все будет, – пообещала она и дунула к кофе-машине.

Роберт посмотрел на себя, оттянул футболку, подумал и снял ее, отбрасывая на стул.

— Немедленно оденьтесь! – подпрыгнула я, когда он стал разминать плечи, словно боксер перед боем.

— Я в твоей кофейне уже испортил одну белую футболку, – подмигнул мне Роберт, окончательно лишая дара речи. – Дима, твою мать…

И снова вернулся к инструктажу строительного новобранца, матом объясняя, какую конкретно деталь трогать не надо.

Дина, виновато отводя взгляд, подвинула ко мне стакан:

— Кофе, – заговорщицким шепотом произнесла она, – успокоительный.

Я машинально потянулась за чашкой и залпом выпила. Закашлялась, потому что гордо назвать «кофе» чуть разбавленный коньяк могла только Дина.

Зато спустя пять минут действительно почувствовала себя лучше. В груди уже не вибрировало от гнева, руки не тряслись, а правый глаз почти не дергался, в отличие от левого.

Я спокойно смотрела, как Роберт, играя мускулами, достал дрель, проверил и передал ее Диме.

Почти не напряглась, когда Дима начал сверлить стену прямо над неоновой вывеской и даже согласно кивнула, когда Роберт авторитетно заявил, что ее нужно снять. Временно. Потому что там какие-то провода, до которых ему нужно добраться.

Я подперла щеку кулаком и уныло решила, что еще пара встреч с Робертом Багровым, и я сопьюсь!

Роберт

В свои сорок лет я понял, что ни хрена не понял. До того дня я мог с уверенностью сказать, что навыки дипломата у меня врожденные, в людях я разбирался, а подход смог найти даже к Инге Сергеевне.

С женщинами я обращаться умел. Ювелирно и тонко, всегда оставаясь в приятельских отношениях со всеми. Но с Авророй, мать ее Аристарховной, чтоб меня, Преображенской, все сломалось. На все мои знаки внимания и проявления дипломатии злючка почти не реагировала.

Я косился на нее и понимал, что маленько перегнул и, кажется, Аристарховну немного сломал. Она пила кофе, мечтательно рассматривая стену. И с каждым глотком ее взгляд все сильнее мутнел, а на губах блуждала романтическая улыбка.