Книга Невозможный. Нахальный. Любимый, страница 98 – Ульяна Романова

Шесть лет спустя

Я припарковал машину у кофейни своей жены, вышел на улицу и снял темные очки. Соскучился, сил нет.

Последние три месяца я готовил своих тигров к чемпионату, а потом уехал с ними на две недели. Две чертовых недели без моих девочек и главного тигра… А теперь я пытался наверстать упущенное и все свободное время был с женой и детьми.

Я вошел в помещение, вдохнул прохладный воздух и просто смотрел, как моя жена что-то поправляла за стойкой.

Такая же красивая, как и шесть лет назад, но другая. Старше. Мудрее. Умиротвореннее.

Заводила так же, как и в первую встречу, казалось, как будто не прошло столько времени и мы познакомились только вчера. Я заслужил ее полное и безоговорочное доверие в тот день, когда она впервые сказала, что беременна.

В тот день в ней что-то изменилось. Моя жена стала мягче, чувствительней. Мгновенно приняла свое положение и всю беременность выполняла все рекомендации, что дал ей доктор. Вектор ее внимания сместился на нашу семью. Было тяжело открывать вторую кофейню, но Аврора с округлившимся животом в белом платье выглядела как принцесса из волшебной сказки, доверив все организационные моменты мне и моей харизме.

Ночь, когда родился Герман, я помню по минутам. Как Аврора разбудила меня в полночь, сообщив, что началось. Как мы ехали в роддом и как я несколько часов наматывал километры в ожидании рождения своего сына. Первенца. Наследника.

Когда взял его в руки, то долго не мог поверить, что все правда, а я не сплю. Целовал лобик своего новорожденного сына и не скрывал слез радости. Как снова и снова благодарил свою жену за то счастье, которое она мне подарила, и за ее мужество и силу.

Помнил, как забирал их домой из роддома. Как приехали все наши друзья и родственники. Дава привез наших родителей познакомиться со вторым внуком. Юлька так и не решилась на второго ребенка, но подружилась с Авророй и Ингой и с удовольствием помогала обеим. Инга с Рори тоже нашли общий язык и вместе ходили по детским магазинчикам покупать вещи для сыновей.

Первый год Герман поражал нас своим спокойствием. Настоящий суровый мужик, он редко плакал и давал нам с Рори выспаться ночью.

А вот Аринка давала стране угля с самого рождения. Рори забеременела спустя восемь месяцев после рождения Германа, и во вторые роды я нервничал едва ли не сильнее, чем в первые. Потому что родилась наша принцесса.

С двумя детьми было сложнее, но Рори отлично справлялась, делегировав большую часть работы Диночке, которую повысила до своего заместителя.

— Папа!

Из подсобки вышли две одинаково виноватые моськи, как две капли воды похожие на меня. У старшего на лбу красовался синяк, у младшей сбились и растрепались обе косички.

— Папа, мы больше так не будем! – в два голоса пообещали сорванцы.

— Что именно вы в этот раз не будете? – сурово поинтересовался я, садясь на корточки.

Я растаял, но вида не подавал.

— Ничего не будем, папочка!

Младшая Багрова умела вить из меня веревки с самого рождения. Она просто подошла, обхватила крошечными ладошками мое лицо и сморщила курносый носик.

— Герман!

— Я больше не буду рисовать на стенах в садике, – выпалил сын.

— А я больше не буду выходить замуж, – тихонько призналась Аришка.

— Чего? – обалдел я и, кажется, схватился за сердце.