Книга Свадьбы не будет, страница 104 – Ульяна Романова

Но врачи в один голос потребовали, чтобы я осталась, несмотря на все уговоры. Беременность давалась мне сложно, с первых дней меня мучил жуткий токсикоз, а прямо перед праздниками случился приступ высокого давления. Я переутомилась, готовясь к празднику. Порадовалась, что меня перестало тошнить буквально от всего, и с азартом занялась подготовкой к любимому празднику своего мужчины.

А вечером случился приступ, и бледный Лев просто замотал меня в одеяло и в чем была привез в больницу. Кажется, он еще и врачам угрожал, но мне было так плохо и страшно, что я ничего не соображала.

Меня сразу же обследовали, поставили капельницу и отправили в палату под зоркий контроль докторов, которые наотрез отказались даже на одну ночь отпустить меня домой, а Леве – провести эту ночь со мной.

Ничего не помогло, у нас не было контраргументов на заверения докторов, что остается еще восемь беременных, и если делать исключения для нас, то и для остальных тоже, а у них больница, а не ресторан…

Мы со Львом решили, что здоровье нашего ребенка дороже всего, и эту неприятность мы переживем. Но когда он ушел, на меня накатила жуткая тоска.

С ним было спокойнее. Всегда. В любой ситуации я знала, что Лев будет рядом, что он все решит, что я смогу спрятаться за его широкую спину от любых невзгод.

За два года он ни разу не дал повода в себе усомниться. С ним я знала, что любима и сама училась любить. Отдавать.

Лев даже в самую хмурую погоду умудрялся вызывать на моем лице улыбку. У нас даже поссориться нормально ни разу не получилось. Каждый конфликт заканчивался веселым смехом и страстным сексом.

С ним я поняла, по-настоящему поняла, что такое быть ЗА МУЖЧИНОЙ.

Сын толкнулся в руку, а я улыбнулась и погладила живот. Я помнила день, когда мы узнали, что ждем малыша. Меня вдруг начало тошнить по утрам. Через три дня я сделала тест, который показал две четкие полоски, и сразу же сообщила об этом Леве. Который спал. Не могла молчать и спокойно дожидаться его пробуждения.

Он не сразу понял, что я хочу от него рано утром и что это за штуковина в моей руке, а когда сообразил… Я никогда не видела его таким растерянным. То, с какой нежностью он гладил мой тогда еще плоский живот, заставляло сердце сжиматься от счастья.

Лев ходил со мной на каждый прием к врачу. Бросал все дела и ехал. Довел доктора до нервного тика, пытаясь выяснить, когда меня перестанет тошнить буквально от всего. Гладил по голове и неделю спал со мной на полу в ванной, потому что я боялась далеко уходить.

Я никогда не верила, что можно так любить мужчину, пока сама этого не почувствовала. Я его боготворила. За то, какой он был. То смешной, то очень серьезный, но всегда нежный и заботливый. В моих глазах он всегда был идеальным. Любимым. До боли любимым. До щемящей боли в груди каждый раз, когда он переступал порог дома, возвращаясь с работы.

Анфиса посмеивалась, глядя на нас, мол, «я же говорила, вы идеально друг другу подходите». Она подружилась с мамой Левы, которая стала мамой и мне. И папа его меня принял как родную дочь. У нас была большая, дружная и креативная на всю голову семья. И все они звонили мне по видеосвязи в роддом, чтобы поддержать.

Я настояла, чтобы Лев не оставался дома один в новогоднюю ночь и провел его у Матвея и Кати, которая тоже ждала ребенка. Она забеременела на два месяца раньше меня.