Книга Свадьбы не будет, страница 66 – Ульяна Романова

— У нас теперь каждый контрабандист в поле агроном, все свои права знают, – притворно возмутился Лев.

— Финка в печень – никто не вечен!

Он весело хохотнул, поднялся, взял миску с нарезанной картошкой, поставил сковородку на огонь и сосредоточился на готовке.

Лев

Сковородка, ложка, масло… Все что угодно, лишь бы занять руки, которые сами тянулись к малышке. Есения задумчиво хмурила бровки и подозрительно на меня косилась.

Надеюсь, поверила, потому что пугать ее реальным положением дел я не собирался. Вчера нам с Кирюхой некогда было думать и обсуждать случившееся у Анфисы – слишком быстро все закрутилось.

С Бароном у старшего опера Токарева была давняя кровная вражда. Старший спал и видел Барона за решеткой. Но всегда что-то срывалось, а в миру Баринов Константин выходил сухим из воды, оставляя Игната ни с чем. Желание отправить Баринова на полное государственное обеспечение в места не столь отдаленные стало для Игната идеей фикс и целью всей жизни.

Мы методично копали, собирая материалы на Барона и его людей, в его близкое окружение даже смогли попасть двое наших парней под прикрытием.

Игнат умел ждать. Прозвище Доберман он получил много раньше знакомства с Натальей Алексеевной за свое умение вцепляться зубами и когтями в горло и не отпускать до победного. А вот Добермасиком он стал недавно, видно, и у него звезды сложились в причудливую фигуру из трех пальцев.

Проблема была в том, что Барон Игната тоже знал. Они разыгрывали своеобразную шахматную партию длиной в несколько лет. Оба были сильными игроками и тщательно продумывали каждый шаг.

Почти…

Всегда, в любой, даже самой подготовленной операции, может случиться «но». В нашей случилась не совсем случайное знакомство с полторашкой, мой приступ ревности и бдительность Кирюхи, у которого была профессиональная художественная память на лица в комплекте с умением поддержать товарища в любой ситуации.

И пока я вчера сгорал от ревности, Кирюха затребовал у Лехи всю информацию на хозяев квартиры через стенку от Есении. Оказалось, те давно уехали за границу, а в квартире уже месяц живет жилец, который не единожды отметился в материалах дела как доверенный человек Барона.

К утру мы уже точно знали, что парочка людей Баринова крутятся вокруг Натальи Алексеевны, а утром были точные сведения, что эти же смертники ошиваются вокруг салона Катерины Романовны, где и работала женщина, сделавшая из сурового Добермана пушистого Добермасика.

И если бы не моя ревность и подозрительность Кирюхи, страшно подумать, что бы из этого вышло.

Наверное, именно в момент, когда мы обсуждали ситуацию в кабинете Добермана, я понял, что полторашка должна быть у меня на глазах. И никому другому, даже Игнату, я ее не доверю. Словно лопатой по голове шарахнуло осознание, что она должна быть со мной. На расстоянии вытянутой руки.

Я готов был убивать каждого, кто неровно дышит в ее сторону, и с удовольствием начал бы с Георгия.

Мою инициативу «ехать и брать не глядя, потом разберемся» начальство отклонило с огромной неохотой. Игнат сам готов был взять оружие, поднимать по тревоге «маски-шоу» и выдвигаться на задержание, но мы все понимали, что это путь в никуда. Раз они стали крутиться вокруг близких Игната, значит, грядет что-то крупное, на чем мы и сможем взять всех и провести им подробнейшую экскурсию по обезьяннику, СИЗО и закончить вояж в колонии строгого режима.