Книга Я не дам тебе уйти, страница 91 – Ульяна Романова

Иван

Я старался. Я, мать вашу, очень старался не сорваться и не убить Владика. Хотелось поехать к нему, переломать мудаку все кости, а потом просто закопать. За мою женщину, за моего ребенка, за десять потерянных лет…

Манипулятор хренов, гребаный одержимый кукловод. И трус, который все сделал чужими руками. Знал, что даже тогда ему нечего было мне противопоставить. Удачливая, талантливая сволочь.

Мы с трудом, но избавились от него два дня назад, когда готовились к карточной партии. Договорились, что он нароет на Горского все, что возможно, и прикроет нас, а потом поможет вытащить Регину. Только дату игры назвали на день позже, пригрозив Андрюше сломать обе руки, если хоть слово лишнее скажет. И не зря, как оказалось. Неизвестно, что бы выкинул Владик, если бы знал правду.

Смотрел на Регину и сердце сжималось от боли. От ее боли. Я не винил ее, даже мысли подобной допустить не мог. Андрейку тоже по-человечески жалел, хотя с братцем у меня еще будет серьезный разговор.

Перевел взгляд на Веру, которая удивленно приоткрыла рот, слушая заверения Андрюши, что он попробует бороться с зависимостью. За последние пару суток я успел кое-что выяснить о ней. О том, что Андрюша ее у сутенеров выдрал, которым ее без зазрения совести сдала воспитательница из детского дома.

И то, что девочку в десять лет собственная мать привела в детский дом, потому что она мешала той строить личную жизнь. А потом та же мамаша еще троих родила. И тоже сдала. К слову, Вера общалась с дальними родственниками и вместе с Андреем помогала своей старенькой бабушке.

Досталось девчонке, конечно, хотя и это не повод был хамить Регине. Поэтому и приструнил, видел, что меня боялась, колючка мелкая.

Регина плакала на плече Андрюши, а я словно окаменел от собственного бессилия. Как ее от этого оградить, как?! Что нужно сделать, чтобы она улыбалась так, как утром…

Столько стеба и подколок, как сегодня ночью от Клима и Дэна, я за всю жизнь не получал. Когда мы ночью, очень тихо, обставляли комнату подсолнухами, которые я больше недели ждал. Клим с трудом нашел поставщиков такого количества цветов, а Дэн не мог не приехать и не постебать меня от души.

Но Регина счастливо улыбалась, и наши мучения того стоили. И завтрак был особенный, и близость наша особенная. А теперь снова слезы. И меня наизнанку выворачивало от них, вытаскивая дикое желание крушить и убивать. Убивать того, кто уже знал вкус крови невинного, нерожденного ребенка и того, кого сам же нанял. И неизвестно, сколько еще душ им было загублено, но о которых мы ничего не знали.

Сжал кулаки, снова отвернулся к окну, чтобы не пугать Регину своим выражением лица, достал мобильный и написал Сане очень короткое сообщение: «Муж!» Я знал, что он поймет. Спустя тридцать секунд пришел ответ. Я спрятал мобильный в карман, выдохнул, пытаясь погасить ярость в груди, и снова повернулся к Регине.

Моя девочка вытирала слезы и прятала глаза. От меня! Классно, еще чувства вины нам не хватало!

— Регина, малышка, – я подошел к ней, поднял ее на ноги и повел в ванную, бросив ее братцу, чтобы не уходил.

По его взгляду видел, что собирается наломать дров, а у нас их уже столько, что до конца жизни топить можно…

Завел ее в ванную, посадил на край ванны и сгреб ее ладони в свои. Моя девочка вздрогнула и снова отвела взгляд.