Книга Ты только для меня, страница 45 – Ульяна Романова

— Все хорошо. Сапоги купила, – выставила ногу вперед, хвастаясь покупкой.

— Ты лицо свое видела? – прошептала Карина.

— Лицо как лицо, – пожала я плечами, проходя в комнату.

А там меня ждал сюрприз. На накрытом столе стоял большой шоколадный торт.

— С днем рождения, дочка! – радостно поздравила мама. – Юбилей, двадцать пять!

Я прикрыла глаза, сжав пальцами переносицу. Совсем забыла про настоящий день рождения. Для всех остальных он был три месяца назад, но в тесном семейном кругу мы всегда праздновали настоящие даты.

— Прелесть какая, – умилилась я. – Спасибо!

— Вот, – мама достала из кармана обшарпанную красную бархатную коробочку, – Снежик, это папин подарок. Он просил отдать тебе на двадцатипятилетие.

У меня дрогнула рука, а из глаз сами по себе полились слезы. Неужели папа чувствовал? Знал, что его не станет и оставил подарок? Почему именно на двадцать пять?

Протянула руку, забирая коробку из маминой ладони, открыла крышку и охнула. На подушечке лежал массивный амулет на цепочке. Идеально круглой формы с выгравированной буквой «С» в центре. Папа звал меня Снежинкой…

Достала амулет, который оказался довольно тяжелым, и взглядом попросила Карину помочь его застегнуть. Металл приятно холодил кожу, но грел душу.

Это как частичка папы. И она теперь всегда будет со мной.

Прижала амулет ладонью к груди и блаженно прикрыла глаза. Папочка…

В понедельник шла на работу в прескверном настроении, полная решимости поставить точку в отношениях с Грозовским.

Он не позвонил. И не написал. А я не находила в себе сил позвонить первой.

Просидела всю пятничную ночь, мучая себя вопросами и сомнениями. А к утру приняла решение, что буду считать Дэна просто приятным жизненным эпизодом. И плевать, что подсела на него. Это была не самая большая моя проблема!

Поэтому вечером в субботу я отправилась к Дарье пить Барышевский мартини. И осталась ночевать у подруги, отключив мобильный. Я имела право на перерыв. Ото всех.

Мы с Дашей проговорили почти до утра. Сплетничали, смеялись. Решили, что Дэн тоже не конь, а значит, пусть идет лесом.

Было больно, обидно и маетно. Хотелось позвонить ему, поговорить… Вот только о чем? Униженно поинтересоваться, куда он пропал и почему не звонит? Или еще больше унизиться и устроить скандал?

Гордость и чувство собственного достоинства перевесили. В душе все же теплилась надежда, что он сам позвонит или придет. Но и она рухнула к утру понедельника.

Я вышла из переполненного автобуса, глубоко вдыхая морозный воздух. Метели прекратились, зато температура воздуха упала до отметки в минус двадцать. Я куталась в теплый пуховик, торопясь попасть в свой уютный кабинет и выпить горячего чаю.

На подходе к офисному зданию остановилась и громко сглотнула. Сердце сделало головокружительный кульбит, сначала ухнув в пятки и тут же забившись где-то в висках. На парковке стояла машина Дэна.

Я воровато огляделась, но самого Грозовского поблизости не наблюдалось. Выдохнула, задрала повыше подбородок, выпрямила спину и отправилась на свое рабочее место, стуча зубами то ли от холода, то ли от его близости.

Но в офисе Дэна не оказалось. На его машине приехал Иван, который спустя полчаса после начала рабочего дня уехал с весьма обеспокоенным видом. И вот тогда стало страшно! Может быть, что-то случилось, а я надумала себе черт знает что?