Книга Как достать профессора, страница 6 – Ульяна Романова

— Синицина! — Руслан Евгеньевич обернулся ко мне. — Вас тоже касается! Эссе к следующему занятию!

Никогда! Никогда в жизни я больше не нахамлю ни единому незнакомому мужчине! Даже если он станет хватать меня за руки! Да пусть хоть маньяком окажется — я буду вежливо просить отпустить меня домой, потому что кто знает — вдруг маньяк тоже что-то преподает?! Например, как убить человека по дороге и не получить наказание!

— Не разочаровывайте меня, третий курс, — гаркнул «уголовник» и стиснул зубы.

— Ладно, другой вопрос! Как украсть из магазина ромашки, чтобы это не стало уголовным преступлением?

Снова воцарилась тишина, а я сжалась еще сильнее под давящим взглядом преподавателя. Запомнил же эти ромашки! И, к сожалению, меня — вон как зыркает в мою сторону каждые несколько секунд.

— Очень просто, — тихонько ответила Вера, наша староста. — У ромашек слишком низкая стоимость. За кражу вещей стоимостью до 2500 рублей уголовная ответственность не предусмотрена.

— Исключения есть? — огорошил ее «уголовник».

— Нет, — неуверенно мотнула головой Вера.

— Фамилия!

— Алешина.

— Садитесь, Алешина, четыре!

— Почему «четыре»? — вскинулась Вера, у которой отродясь в оценках не встречались «четверки».

— А вот это вы мне в эссе и напишите к следующему занятию, — решил Руслан Евгеньевич, вызывая приступ зубной боли у всех, кроме самого себя.

Мы с однокурсниками обалдело переглядывались, понимая, что не ценили мы душку Брема! Нужно было Иннокентия Бронеславовича на руках носить до самого пятого курса и пылинки с него сдувать.

— Ладно, понятие уголовного права мне кто-нибудь скажет? — преподаватель почти рычал. — Вы, встаньте!

Он указал на Рамиля. Тот медленно поднялся, почесал затылок и неуверенно пробормотал:

— Ну, это «у головы».

У Руслана Евгеньевича стремительно взлетела бровь.

— Одна из теорий, что уголовное, это «от головы», — цитировал Брема Рамиль. — Если совершить уголовное правонарушение, то наказание будет суровым. Так нас Брем учил, — развел руками однокурсник.

Скрип преподавательских зубов был слышен даже на галерке, а вторая бровь поравнялась с первой где-то очень высоко на идеальном лбу профессора.

— Садитесь. Открываем тетради и пишем… — процедил бледный от ярости Руслан Евгеньевич.

И мы писали — до конца пары не поднимая головы.

— Ты заметила странный феномен, — пихнула меня локтем Регина, сидящая рядом, — я вот вроде все знаю, но когда он спрашивает и так смотрит, бррр…

— То умные мысли срочно покидают голову, — согласилась я, провожая взглядом выходящего из аудитории «уголовника».

— Чувствую, повезло нам, — вздохнула подруга.

Я согласно кивнула, убирая в рюкзак тетрадь и понимая, что тело бьет мелкая дрожь. И в который раз за последний час подумала, что хамить незнакомым — плохо! Очень плохо.

— Полюшка, — подошел ко мне Васин, — ты же у нас умница, да?

— Нет! — отрезала я. — Даже не надейся. Эссе я за вас писать не буду.

— Ну Полина! — заканючил Бауэр, стоящий за спиной своего друга. — Мы же друзья! Нам очень надо. Тем более ты пишешь то же самое эссе.

— Отстаньте, оба! Некогда мне! Вы видели, сколько «уголовник» нам на дом задал? Нам Брем столько за два года не задавал, а этому к послезавтра все сделать надо!

— Зверь, а не препод, — согласился со мной Васин и отвлекся, — о, Верочка! Верунчик, помоги с эссе, а…