Книга Как укротить хулиганку, страница 96 – Ульяна Романова

— Ложись, стесняшка.

Глава 46

Соня

Мысленно ругаясь сама на себя за то, что краснею я теперь как по заказу от одного пронзительного взгляда карих глаз и ироничного замечания, я перевернулась на живот. Скривилась от нарастающей боли в мышцах, снова согласилась сама с собой, что спорт — это не мое, и снова развернулась к Мартынову. Который ржал!

— Софочка, репетируешь на завтра роль мумии? — не удержался он от шпильки.

И только в тот момент я сообразила, что действительно замоталась в простыню до подбородка.

Демид протянул руку и очень легко стянул с меня простыню, оставляя на постели в чем мама родила. Я пискнула и снова покраснела.

Мартынов же совершенно невозмутимо открыл тюбик крема, выдавил порцию себе на ладони, растер, переместился к моим ногам, схватил ступню и провел по ней пальцем.

— Щекотно, — дернулась я.

— Терпи, — наставительно заметил Демид и усилил нажим.

По телу пробежали мурашки, а я только что не замурлыкала от удовольствия, когда он начал массаж. Медленно и обстоятельно, разминая каждую мышцу. От ступней Демид медленно поднимался к бедрам, растирая кожу, а когда его наглая ладонь очутилась там, где массаж вроде бы не требовался, я дернулась.

Снова, привычно уже, покраснела и пробурчала:

— Мартынов…

— Молчите, пациент, — довольно промурлыкал он.

Но руку убрал, поднимаясь все выше. Уселся сверху, разминая плечи, шею и спину. И я снова расслабилась, млея от его прикосновений. По телу блуждали мурашки, а низ живота уже знакомо потеплел. В голове образовалась звенящая пустота, а тело казалось легким, как пушинка.

— Перевернись на спину, — хрипло потребовал Демид.

Я прикрыла грудь ладонями и с трудом перевернулась, разнеженная массажем.

Мартынов недовольно цокнул языком, развел мои руки в стороны, оставляя абсолютно беззащитной. Голодным взглядом прошелся по моей груди, сглотнул и снова потянулся за кремом.

— А тут зачем? — растерянно поинтересовалась я.

— Соня, лежи молча, — уголок губ Демида дернулся, пока он выдавливал крем на ладони.

Он снова растер крем, а потом положил обе ладони мне на грудь и несильно сжал. Я дернулась и охнула. Грудь стала очень чувствительной и любое, даже самое легкое касание ощущалось как удары тока.

Мартынов же, коварное создание, продолжал зачем-то массировать мою грудь. При этом на его лице вообще ничего не отражалось, только глаза хитро сверкали, пока я закусывала губы и чувствовала, что еще немного, и на моих щеках можно будет ужин готовить — так они горели.

Я вздрагивала каждый раз, когда его пальцы словно невзначай задевали соски. Из горла против воли вырывались стоны, низ живота ныл и увлажнился.

И я не выдержала. Протянула руки, схватила Демида за шею, приподнялась и сама поцеловала. Он мгновенно обнял меня за талию, привлекая еще ближе, и углубил поцелуй.

Голова закружилась, а последние мысли меня покинули. Были только его руки на моем теле и горячие жадные губы. И поцелуй, не позволяющий даже вдохнуть полной грудью.

Демид уложил меня на подушки и одним движением стянул с себя футболку. Взял мои руки в свои и положил себе на грудь. Я провела кончиками пальцев по его коже, спускаясь до плоского живота с треклятыми кубиками и дорожкой волос, убегающей вниз.

Мартынов хмыкнул, наклонился и поцеловал в шею, слегка прикусывая очень чувствительную кожу. Я дернулась, а из горла снова вырвался хриплый стон.