Книга В тебе до капли растворюсь, страница 125 – Ли Беннетт

Но в чём-то я его понимаю. Обидно, когда цель всей твоей жизни ускльзает от тебя, становясь практически недосягаемой. Но, это ведь его вина. Он как был, так и остаётся достаточно посредственным сотрудником. У него нет какого-либо особенного подхода к делам, он их вообще довольно часто проигрывает. У него нет уникального опыта или отличной физической подготовки. Ничего такого, за что можно было бы выделить его среди других таких же сотрудников. Но, разве это объяснишь человеку, помешанному на работе? И, зная его характер, с гнильцой, я готов к тому, что он обязательно попытается вставить палки в мои колеса.

И ведь интересуется он этим делом не просто так. Что ты скрываешь, Вертлицкий?

— Да ты не подумай, майор, — примирительно поднимает ладони вверх, — Я просто переживаю. Ведь это такое громкое дело, о нём знают даже на верхушке. И мне, конечно, не хотелось бы, чтобы ты облажался. Поэтому пришёл предложить свою помощь, — капитан протягивает ладонь для рукопожатия, но я её демонстративно игнорирую.

И за кого ты меня принимаешь, капитан? Я давно разучился верить людям. И везде, всегда готов к удару в спину. И я уверен, от тебя его ждать осталось недолго.

— Спасибо, но я и моя команда справимся сами, без посторонней помощи. Если это всё, прошу меня простить, но мне нужно идти. — поднимаюсь, наглядно показывая, что я не намерен продолжать с ним разговор.

— Ах да, — Вертлицкий встаёт, — К нашей замечательной Алисе, — кивает, — Да, такую девушку нельзя заставлять ждать, а то вдруг он найдёт себе кого-то поинтересней. А ты уже не такой молодой и горячий, как был в двадцать лет...

Ехидная улыбка капитана и его мерзкие слова вызвали во мне даже не бурю, а ураган эмоций и желаний. И первое из них было задушить Вертлицкого ремнём от брюк прямо тут. Сейчас.

Но ведь это прямая провокация. Конечно, он специально выводит меня из себя, чтобы я применил физическую силу. Затем, он напишет на меня рапорт. А дальше, мне светит в лучшем случае — это отстранение от работы на несколько месяцев, в худшем — увольнение. Тут уж смотря насколько сильно мой ремень перекроет ему доступ воздуха.

Но я ведь не первый день на свете и на такие примитивные уловки давно не ведусь. Они вызывают у меня лишь смех и снисходительное отношение к тем, кто обделен умом.

Я просто улыбаюсь ему в лицо и распахиваю перед ним дверь. Он хмыкает и, задрав подбородок, выходит из кабинета.

— Всё в порядке, майор? — ко мне подходит Ира и становится рядом. Мы вместе наблюдаем, как Вертлицкий скрывается в кабине лифта.

— Да, в порядке, — я разворачиваюсь и направляюсь к кабинету Алисы, — Принеси нам чай, пожалуйста.

— Э-э, майор, — неуверенно окликает меня Ира, — Алисы нет на месте.

— Что значит нет? — я удивлен, — Куда она делась?

— Ну, сказала, что... На обед пошла, да. На обед. Она скоро уже вернется.

— На обед, значит, — хмыкаю, складываю руки на груди, — В одиннадцать часов утра, да? Я понял, спасибо.

Ира явно стушевалась после моих слов и спряталась за свою стойку обратно. Она темнит и делает это не по собственному желанию. Видимо, моя лиса всё ещё надеется, что может обвести меня вокруг пальца.

Что ж, подождём.

Я снова вернулся в свой кабинет и стал разбираться с отчётами. Не знаю, сколько я просидел за бумагами. Интересно, Алиса уже вернулась?