Книга Наше шаткое равновесие, страница 49 – Мария Высоцкая

— Я поеду с вами, — отворачиваюсь, — Кнопка, иди сюда, застегну тебя.

Из квартиры мы выходим втроем. Закрываю дверь, понимая, что ждать меня никто не собирается. Дочь полностью поглощена Игорем, а я напоминаю себе Цербера. Ну и пусть.

— Мы не можем поехать на твоей машине, у тебя нет детского кресла.

— Не парься. Не остановят.

— А при чем здесь это?

— А что?

— Безопасность!

— И многих оно спасло?

— Что?

— Кресло.

— Я не посажу ее просто так. Это неправильно и…

— Все. Хорош. Без моралистики давай.

— Игорь.

— Ладно. Ключи давай, на твоей поедем.

— Я сама поведу.

— Не беси меня, Лунга, ладно?!

— Конечно. Как я могу? — закатываю глаза. — Если тебе так принципиально вести машину самому, можешь перекинуть кресло к себе.

— На твоей поедем. За руль уже садись и лучше молчи.

Я задыхаюсь от гнева, но держу себя в руках. Выпускаю из легких воздух, стараясь успокоиться.

Игорь

Это странное чувство. Странное и какое-то иное. Что-то невообразимое и в то же время до ужаса простое. Осознание не приходит в одну минуту. Нет. Для меня это все еще непривычно и ново.

Я никогда не хотел детей. Представить, что у меня бы родилась Алкина копия. Всегда передергивало от одной только мысли. Но это другое. Совершенно иное.

Мне позвонили из клиники как раз после убийства этой девки. В тот момент, когда мозг накрыло какой-то странной тучей из чувств и грез. Пустота уже давно все поглотила. По крайней мере, я так думал. Думал до того момента, пока не увидел ее испуганную и, слава Богу, не пострадавшую. Шок на ее лице как отпечаток моих отравленных жизнью внутренностей.

Эти объятия стали невообразимым и неожиданным порывом. Я просто хотел убедиться, что с ней все в порядке. Да, наверное, только ради этого.

Хотя сейчас, когда сижу и смотрю, как она водит машину, меня перетряхивает от злости. Я раздражен. Очень. Меня бесят девки за рулем. Не все, конечно, но большинство явно. Лунга, о бинго, наверное, входит в их список одной из первых. Упрямая гадина. Огромный Кадиллак. А мы ползем до этого катка почти сорок минут. Пешком быстрее будет, но она сосредоточенно смотрит на дорогу, совершенно не обращая ни на кого внимания. Только на дорогу. И эта ее невозмутимость и некая отрешенность бесят еще больше. Всегда бесила, но определенно и импонировала.

— Слушай, прибавь газу, пусть она хоть на третью перещелкнется.

В ответ тишина.

— Медленней черепахи.

— Я хочу черепаху.

Оборачиваюсь, видя, как загораются Полькины глазки.

— Купим. Хотя одна у тебя есть. Мама твоя.

— Мама — черепашка, — смешок.

Женька недовольно поворачивает ко мне лицо.

— Му… Игорь. Мы уже приехали. А ты так нервничал.

— Понервничаешь тут.

Без колебаний вытаскиваю Польку из этого адского кресла и, не дожидаясь Лунгу, направляюсь к прокату коньков.

Пока шнуруемся, Женька успевает купить себе кофе и встать за моей спиной. А если быть точнее — над душой.

— Готово, пошли покорять лед.

— Ты меня подержишь?

— Сама.

— Я не умею.

— Мы и приехали учиться.

На каток Лунга выпирается в ботинках, доказывая пареньку на проходной свою точку зрения. Ее нудятина, видимо, выводит не только меня, поэтому он решает не связываться.

— Игорь, она упадет сейчас.

— Встанет и поедет.

— А если что-нибудь сломает себе. Она же…

— Давай не под руку. Постой в сторонке. Молча.