Книга Его нельзя любить. Сводные, страница 113 – Мария Высоцкая

Ян

Стряхиваю пепел с сигареты. Какая она по счету, понятия не имею.

Откидываюсь на подголовник и прикрываю глаза, пристраивая локоть так, чтобы рука свисала в открытое окно.

Мыслями я все еще в комнате, прижимаю Нику к матрасу. Вдыхаю запах, трогаю покрывшуюся мурашками кожу. Целую. А ведь раньше даже не задумывался, что этот слюнообмен может быть настолько приятным.

Мистика.

Сердце до сих пор бьется с бешеной скоростью, словно я только-только пробежал марафон. Хотя, если учесть полет мысли, примерно так и было. Я разогнался с нуля до трех сотен за пару секунд.

От «трахну здесь и сейчас» до «пальцем ее не трону». Ну не придурок ли?

Кажется, моя крыша, заливаясь смехом, машет мне ручкой. Никогда не замечал за собой особой чуткости, а сегодня она вдруг проявилась во всей красе.

Неужели Малинина и правда действует на меня так обезоруживающе?

— Ян.

Медленно открываю глаза и поворачиваю голову на мамин голос. Она стоит у машины. В руках сумка. На лице улыбка и ни единого отпечатка недавней бледности. В прошлую нашу встречу на нее смотреть было страшно.

— Привет, — она взмахивает рукой, откидывая назад темные распущенные волосы, но посматривает на меня все еще неуверенно.

— Привет, — толкаю дверь и выхожу из тачки. Забираю у матери сумку и кидаю в багажник. — Отлично выглядишь.

— Да? Спасибо, — она краснеет. Смущается как девочка. — Прости, что попросила приехать. У тебя, наверное, были планы…

— Все нормально, — открываю для нее дверь.

— Просто, — мама замирает, касаясь пальцами крыши машины, — не хочется вызывать сюда такси.

— Я понимаю.

Пока огибаю капот тачки, соображаю, что по планам на вечер. Буквально на той неделе я бы, скорее всего, завалился на тусовку к Валере, но не сегодня. Так и подмывает написать что-нибудь Нике. Но мозг пока еще в сомнениях. Что писать? Ответит ли она?

Должна. Иначе к чему вообще были все эти утренние… Обнимашки, мать их.

В квартире мама первым делом идет мыть руки, пока я мнусь на пороге прихожей.

— Ты уже уезжаешь? — спрашивает, как только выходит из ванной с полотенцем в руках.

Я же за это время и шага не сделал. Так и стою в полном обмундировании.

— У тебя чай есть? — бросаю взгляд в сторону кухни.

— Конечно. Да-да.

Мама тут же начинает суетиться. Бежит в кухню. Хлопает шкафчиками. Включает чайник.

Скидываю кроссовки, на ходу снимаю куртку и вешаю ее на спинку стула. Сам сажусь за стол, бегло оценивая остановку. Клининг справился на пятерку. Ни намека на тот разгром, который я видел здесь в прошлый раз.

— Тебе зеленый или черный?

— Черный.

Вытаскиваю телефон и бросаю его на стол. Барабаню пальцами по экрану, а потом сдаюсь и проверяю сообщения. Может быть, она что-то написала?

Ага, конечно.

Открываю список контактов.

Долго смотрю на имя, которое ей дал. «Глупость».

Беспощадно стираю текст и набираю — Ника. Сохраняю. Еще минуту кручу мобильник в руке и открываю сообщения.

Ян: Какие планы на вечер?

— У меня есть пирожные. — Мама бежит в прихожую, а возвращается уже с коробкой. — Доктор в честь выписки подарил, — ставит на стол. — Мы в этот раз с ним очень много говорили, и ты знаешь, мне кажется, что теперь я точно справлюсь.

— Супер, — отвечаю флегматично, замечая, как тускнеет блеск маминых глаз.

Она поджимает губы и присаживается напротив. Наливает чай, достает пирожные и раскладывает их по тарелкам.