Книга Его нельзя любить. Сводные, страница 123 – Мария Высоцкая

Ян рывком поднимает меня на ноги.

— Вставай. Поехали отсюда. Слышишь?

— Нет. Нет. Не бросай. Не снова. Пожалуйста, — начинаю плакать, а комната почему-то переворачивается вверх ногами. Мы стоим на полу, но, кажется, должны на потолке.

— Пойдем.

— Нет, Ян. Нет. Ты же хотел. Хотел! — уже откровенно рыдаю, и тогда мои ноги отрываются от пола. Я парю.

Ян

Беру со стола бутылку воды и опускаюсь перед Никой на колени.

Она выглядит безумной. Трогает меня. Раздевается, и абсолютно не отдает отчет своим действиям, а потом переходит грань.

— Я тебя люблю. Прости.

Каждое слово, как удар под дых. Каждый ее поцелуй, как укус. Каждое прикосновение, как ожог. На теле, сердце, в душе.

Подхватываю Малинину на руки, все еще охреневая от происходящего. Валера стонет в углу. А судя по тому, как у меня сводит кулак, парочку зубов я точно ему выбил.

Дверь в душ толкаю с ноги.

Не могу сейчас на нее смотреть. Это блядь просто выше моего предела. Знаю, что сравнивать неуместно, знаю! Но когда-то же, все примерно так и начиналось. Отец притаскивал мать домой и «откачивал». Она кричала, умоляла, плакала. Ненавидела его в тот момент. Всех вокруг ненавидела.

Тряхнув башкой, ставлю Нику на пол. Она не сопротивляется, что-то шепчет, трогает меня. Скользит пальцами по моей груди, умоляет ее поцеловать.

Игнорирую абсолютно все просьбы. Злись. Дико на нее злюсь за то, что у нее хватило ума, что-то здесь сожрать или выпить.

Дура! Самая глупая Глупость!

— Пей, — сую ей воду.

— Не хо…

— Пей, — сверлю ее взглядом, и она забирает бутылку из моих рук. Делает несколько глотков. Смотрит во все глаза.

— Еще.

— Я не могу.

— Пей, — давлю голосом и взглядом, оттесняя ее к стене.

Ника прилипает спиной к холодной панели, продолжая глотать воду. Давится, кашляет, но я не отстаю, заставляюпить дальше.

Со стороны это выглядит как насилие. Интересно, есть какая-то классификация? Насилие во благо? Ну чтобы ее вырвало от этой ебаной воды, и хоть немного прочистило желудок. Сильно это не поможет, вся эта дрянь всасывается в кровь, но легче ей станет точно.

— Не могу. Не мо…

Ника закрывает рот ладонью, издавая булькающий звук. Разворачиваю ее к унитазу, перед которым она тут же падает на колени. Но воды, чтобы ее вывернуло, оказывается недостаточно.

Мою руки и опускаюсь рядом.

— Иди-ка сюда, — подтаскиваю ее ближе к себе, обхватив под мышкой. — Не сопротивляйся, — с силой закусываю свою нижнюю губу, и засовываю ей в рот пальцы.

Все это выглядит кринжево. То, как я ее держу, ка кона сопротивляется, как ее рвет. Полный, блядь, аут.

В итоге Ника отползает подальше, чтобы, видимо, я ее больше не трогал.

Снова мою руку. Отодвигаю стеклянную дверь в душ и настраиваю воду похолоднее. Захожу туда прямо в обуви.

Купательные, на хрен, процедуры.

— Прости, но сегодня ты так просто от меня не отделаешься, — с нервной ухмылкой пожимаю плечами и нависаю над Никой, чтобы ее поднять…

Она морщится, когда на ее коже появляются первые капли воды. Хнычет.

— Не надо, не надо. Мне холодно! —обвивает меня как лиана. — Выключи ее. Выключи! Пожалуйста, Ян, — жалобно шепчет, зацеловывая мою шеи и лицо.

Запрокидывает голову, так, чтобы в глаза мне смотреть, а я ловлю себя на том, что намеренно отворачиваюсь. Зрачки у нее все еще огромные, а сама она пластилиновая. Податливая. Отзывающаяся на каждое мое прикосновение, которое по сути-то, не несет в себе никакого интимного подтекста.