Книга Его нельзя любить. Сводные, страница 13 – Мария Высоцкая

— Ты всегда такой веселой была, когда я приезжала, говорила, что тебе нравится жить с бабушкой, поэтому я и не хотела рушить твою привычную жизнь. Забирать к себе, на съемную квартиру, в другой город… Я думала, это будет нечестно по отношению к тебе — вот так вырвать из среды, где у тебя все хорошо.

— Я так говорила, чтобы вас не расстраивать. Ни тебя, ни ее.

— Ника…

— Извини, — склоняю голову, — то, что произошло вчера, такого больше не повторится. Не переживай.

Я делаю робкий шаг, а потом почти бегом скрываюсь на кухне. Прилипаю спиной к стене, затаив дыхание. Закрываю глаза, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Я все-таки ее обидела. Мне просто не стоило сюда приезжать. Я всегда все порчу. Жизнь маме, которая была еще подростком, когда меня родила, бабушке, которая положила жизнь на мое воспитание и поставила крест на своей. Всем.

Слышу удаляющийся стук каблуков. Мама, видимо, вышла из гостиной. Перевожу дыхание и усаживаюсь за стол. Минут десять смотрю в одну точку и вытираю льющиеся слезы.

Когда за спиной слышится шорох, вздрагиваю, активнее тру щеки и моргаю.

— А ты безбашенней, чем я думал, с первого дня в тусовку влилась. Настюха там под впечатлением, — Ян садится рядом, со скрипом выдвигая для себя стул.

Морщусь от этого гадкого звука и смотрю на свои руки, лежащие на столе. Разглядываю идеальный маникюр.

— Я ничего не помню. Точнее, смутно…

Притворяюсь дурочкой. Мне стыдно за все, что вчера произошло. Очень и очень стыдно.

— Врешь. — Ян с шумом поднимается и достает из холодильника бутылку сладкой газировки. — Если ты паришься насчет того поцелуя, то я еще вчера сказал, всем пофиг. Будешь? — протягивает мне бутылку.

— Спасибо, — обхватываю двумя руками холодное запотевшее стекло. — И за вчера тоже. Я повела себя…

— Как?

Гирш упирается ладонями в столешницу, практически нависая над ней.

— Плохо.

— Кажется, у нас с тобой разные понятия о «плохо», Ника.

— Что тебе сказал отец?

— Ничего нового, — Ян пожимает плечами. — Куча нотаций. Я привык. А тебе? Мама ругалась?

— Нет. Она думает, что это ты виноват в том, что я… Прости.

— Забей. В следующий раз мы будем осторожнее, — он подмигивает, и я неосознанно улыбаюсь.

Он сказал, в следующий раз?

— То есть ты не обижаешься? — я широко распахиваю глаза, чувствуя, как сердце в груди гулко трепещет.

— Было весело, — он берет меня за руку. А я, я тут же краснею.

4.3

* * *

Вячеслав собирает нас всех вместе вечером после ужина. Ян как раз возвращается к этому времени домой.

Мама и ее новый муж расположились на диване, я же — в кресле напротив. Ян, вообще, стоит у камина, привалившись к стене и сунув руки в карманы. У него максимально скучающий вид. Вот бы мне его выдержку. Его ничего не трогает. И вины он не чувствует. Я же сгораю со стыда и никак не могу хотя бы немного скрыть свой раздрай.

— Мы с Ладой подумали и решили, что на все лето вы оба отправитесь к Серафиме Григорьевне.

— К бабушке? — срывается с моих губ.

— С фига ли? — тут же подключается Ян.

— За словами следи, — осекает Вячеслав сына. — Раз вы так хорошо нашли общий язык, думаю, вам обоим будет полезно провести лето, не бездельно болтаясь по Москве, а помочь Серафиме Григорьевне с гостевым домом. Ян, это в первую очередь касается тебя.