Книга Будет больно, моя девочка, страница 105 – Мария Высоцкая

Чувствую, как Арс разжимает пальцы, высвобождает мое запястье. Растерянно я бы даже сказала боязно, охватывает ладонями мои плечи. Мнется рядом, молча, пока я, продолжая рыдать взахлеб.

— Слушай…Майя…

Он что-то бормочет там, а я не слышу. Вцепляюсь в него мертвой хваткой и плачу. Иногда горло забивается от слез и слюны, и мой рев превращается в пугающий кашель.

Совершаю глубокий вдох, прежде чем Арс накрывает мои губы поцелуем. Напористым, агрессивным и отвлекающим. Я забываю про свою истерику, упираюсь ладонями в грудь этому гаду, пытаюсь его оттолкнуть, но не получается. Тогда прибегаю к тяжелой артиллерии, и просто выгрызаюсь ему в нижнюю губу, в полной уверенности, что отскочит в сторону, но он этого не делает. Отстраняется на сантиметр, наверное, и только сильнее вжимает меня в стену.

— Это. Было. Зря.

Он произносит каждое слово четко и медленно. Немного запыхавшись.

— Я не хочу с тобой целоваться. Мне не нравится с тобой целоваться, — выдаю наконец то, что так давно хотела ему сказать. — Снова придется чистить зубы, язык, прополоскать рот хорошенько. Прекрати меня целовать, Мейхер. Я не разрешаю!

— А я вроде и не спрашиваю, Майя.

Его ладонь ложится мне на талию, кончики пальцев едва ощутимо впиваются в бок, но этого хватает, чтобы вздрогнуть и привстать на носочки, снова.

— И очень зря, Сенечка. Потому что мне противно, — смотрю ему прямо в глаза.

Мейхер ухмыляется.

— Да мне пофиг, если честно. Весь прикол в том, что мне не противно, Майя.

Приоткрываю рот, чтобы сказать очередную колкость, и теряюсь. Что на такое можно ответить? Чем крыть?

Скрипнув зубами, вонзаюсь ногтями ему в плечо. С восторгом наблюдаю за его реакцией. Знаю, что ему больно, ну или как минимум неприятно, хоть он и не подает вида.

Мои пальцы белеют. Злюсь, на отсутствие реакции с его стороны, и убираю руку. Она плетью летит вниз и зависает в воздухе.

Арс ловит мою ладонь. Сжимает. Его губы снова приближаются.

— Если будешь ныть, я тебя опять поцелую.

Арсений

Какой-то тупой шантаж, и если уж оценивать ситуацию со стороны, не в мою пользу вообще, но наблюдать двое суток, за тем, как она периодически ревет, особого желания у меня нет. Рассудком поехать можно.

— Я серьезно, — продолжаю. — В любое время, в любом месте. При всех, или один на один.

Майя моргает, трет свой и без того красный нос, а потом, вскользь касается припухлых порозовевших губ.

— Ты дурак?

— За обзывательства тоже, — склоняюсь над ней, упираюсь ладонью в стену у Майи над головой, — будут санкции.

Майя напрягается, вытягивается по струнке и, кажется, не дышит.

— Это шантаж какой-то…

— Он самый.

Киваю. Сжимаю ее пальцы в своей руке крепче. В этот раз она не пытается высвободиться, а я уже давно поймал себя на мысли, что мне нравится ее касаться.

Странно…

— Зачем тебе это? Какая вообще разница?

Майя нервно переступает с ноги на ногу, несущественно впивается ногтями в мою ладонь, не переставая при этом смотреть в глаза. В очередной раз за это долгое утро подмечаю для себя, что они у нее обласканы солнышко. Яркие. Теплые. Манящие.

— Терпеть не могу ноющих девчонок, — выдаю полуправду, качнув головой, чтобы отвести взгляд от этих колдовских глаз.

Не могу терпеть, да, это правда, но в конкретно этой ситуации, есть один нюанс. Когда ревет, вот эта, стоящая напротив меня девчонка, я плыву, моментально. Мозг не соображает, что со всем этим делать, просто уйти, оказывается непосильной задачей. Не могу. Тупо не могу ее бросить. Сам не понимаю почему. Это же просто, развернуться и свалить, выставить ее из своего номера, послать куда подальше в аэропорту или просто не приближаться к ней всю поездку. Но я не могу.