Книга Будет больно, моя девочка, страница 171 – Мария Высоцкая

— Май, а я тебя ищу-ищу.

— Ты едешь? — Кудяков смотрит на меня в упор.

— Куда вы едете? — нервно спрашивает Сашка.

— Я домой, наверное, — прижимаю к груди сумку. — Вэл предложил подвести.

— Ладно, — Саша делает робкий шаг назад. — Я как раз тебя искала, чтобы сказать, — рисует улыбку, — меня Эльдар ждет, я тоже домой, — бросает взгляд на Вэла, который не реагирует вообще. Просто обходит ее стороной, а потом оглядывается на меня.

— Идешь?

Часто киваю и быстро перебираю ногами следом за ним.

— Саш, я позвоню завтра, — нагоняю Вэла. — Откуда ты ее знаешь?

Кудяков молчит. Хотя мне, если честно, все равно, откуда они знакомы. Я и домой-то не хочу. Поехала с ним просто потому, что в этом клубе мне некомфортно.

— Неважно. Адрес какой?

— Слушай, закинь меня, — смотрю на телефон. Арс звонит. Снова. Сбрасываю. — В бар какой-нибудь. Тихий. Домой не хочу, там никого нет, я с ума одна сейчас сойду. Да и вдруг Арс приедет, или уже там…

Открываю нашу с Мейхером переписку, и, не читая его предыдущие сообщения, печатаю:

«Я не хочу тебя сегодня видеть и слышать. Поговорим завтра. Я устала. Я хочу побыть одна».

— У меня в сити квартира. Тут близко. Я туда, можешь перекантоваться у меня, если хочешь, — предлагает Вэл. — Бар с твоей "активной" тусовочной жизнью, не самое лучшее место.

Ни в один другой день я бы не вела себя так безрассудно и никуда бы не поехала, но сегодня все по-другому, поэтому я киваю, крепко сжимаю ручки сумки в пальцах.

— Поехали.

Машина ускоряется. Вэл делает музыку чуть громче, а я выключаю телефон.

В квартире Кудякова вся моя бравада тает. Как только переступаю порог, начинаю жалеть о своем решении.

Я зря приехала, но Вэл уже открыл дверь. Мы стоим на расстоянии вытянутой руки и смотрим друг на друга. Меня трясет. Губы дрожат. Это не скрыть. Обхватываю свои плечи ладонями и тут же ежусь.

— Хороший вид, — сморю в панорамное окно башни.

— Если ты решила устроить здесь потом, дверь там. В этой квартире не рыдают и не страдают от любви.

Вэл скидывает кроссовки, открывает холодильник и достает оттуда бутылку.

Он прав, это не лучшее место, чтобы плакать и изливать душу, но я даже пошевелиться не могу, мне просто прибило к полу. Так плохо. Так больно. Нужно было ехать домой. Нужно было ехать…

Зажмуриваюсь. Сердце на клочки рвется. Я умираю. Вот здесь и сейчас. Как же так? Почему он так со мной? Я же его люблю. Я же так сильно его люблю, а он там с ними. И этот спор…

Вытираю слезы. Не сдержала все-таки, не смогла. Всхлипываю.

— Панкратова, блин, я щас Мейхеру позвоню, пусть он тебя забирает.

— Я все, все, — вытираю слезы, — не надо ему звонить.

— Давай я тебе воды принесу.

— Спасибо.

Упираюсь спиной в стенку, тру глаза, нос. Когда Вэл возвращается и подает стакан, выхватываю его у него из рук и жадно пью воду.

— Ты извини, — шмыгаю носом, рассматривая Кудякова. — Я бы могла тогда остановить Арса, когда он тебя бил, но я…

— Не хотела, — Вэл подмигивает. — Угадал? У принцессы в тот день прорезались зубки?

— Хорошо, что не остановила, — закатываю глаза, а Кудяков ржет. — Где тут ванная, мне нужно умыться.

— Там.

Иду в направлении, которое указал Вэл.

Быстро умываюсь. Завязываю волосы в хвост, подбираю с пола сумку и, захлопнув дверь, оказываюсь в гостиной. Кудяков развалился на диване и врубил футбол.