Книга Она моя зависимость, страница 80 – Мария Высоцкая

Не больше чем инкубатор…

Меня просто разрывает от этих слов, а они все кружат, кружат… занимают собой все пространство. Становится душно. Голова гудит. По ней словно бьют отбойным молотком не переставая.

Бросаю взгляд на Андрея, он делает заказ. Официантка ему улыбается. Заискивает.

Чуть сильнее сжимаю в пальцах вилку. Когда я успела докатиться до стадии – хотеть выколоть глаза всем этим девкам, которые пялятся на моего мужчину?

— Отличный выбор, – она снова улыбается. Мастерски. Заученно. Рассчитывает на хорошие чаевые или на что-то еще?

Прикрываю глаза. Нужно выдохнуть. Все мысли сегодня дурные. Кровожадные.

Пока ехала сюда в такси, представляла, как ору на мать Андрея и выставляю ее из нашей квартиры. В реальности же я мило ей улыбнулась и заверила, что расскажу Андрею о ее желании сделать нам новогодний подарок в виде путешествия на острова.

— Есь… – Андрей взмахивает ладонью.

Реагирую. Мгновенно прилипаю взглядом к его пальцам. Собравшись с духом, перевожу внимание к лицу.

— Да?! – улыбаюсь. Мышца на лице дергается, и уголок губы неожиданно подпрыгивает вверх, а после резко опускается вниз, начисто стирая с моего лица эту милую маску.

— Все нормально?

— Да. Устала, – зарываюсь пальцами в волосы, массируя виски.

— Осталось потерпеть совсем чуть-чуть.

Он мягко улыбается. Настолько искренне, что я начинаю чувствовать себя какой-то дрянью.

За соседним столиком вопит ребенок.

Оборачиваюсь. Молодая привлекательная женщина лет тридцати пяти быстро подается к малышу. На вид ему года четыре. Она что-то ему рассказывает. Ребенок слушает, переставая канючить.

Прикусываю нижнюю губу, а в ушах все еще голос Панкратовой.

Кто вообще сказал, что мы хотим детей? Что я хочу детей?

Кто дал ей право подозревать меня в «женской непригодности»? Может быть, я вообще не хочу ребенка?

Мне лет сколько? Чуть больше двадцати! Я могу позволить себе вообще не задумываться о подобных вещах. Впереди целая жизнь. Да будь мне хоть тридцать с хвостиком! Я бы все равно имела право на мнение по этому поводу, которое априори гораздо весомее тявканья какой-то тетки!

Дети…

Мы даже тем таких с Андреем ни разу не заводили. С чего она вообще решила, что я кого-то рожу, психану и уйду от ее сына?

Ненормальная. Больная на голову тетка.

Как же она меня бесит.

Захваченная своей внутренней ненавистью, я совершенно не замечаю, с какой силой стискиваю бокал. Именно этот жест привлекает взгляд Андрея. Он хмурится, бросает взгляд на мои побелевшие пальцы.

Чуть прищурившись, находит мои глаза своими. Смотрит пристально.

Хочешь не хочешь, всю правду выложишь. На блюдечке.

— Рассказывай, – впивается в меня взглядом, а сам кивает официантке, которая принесла наш заказ.

В этот раз она не захлебывается своей улыбкой. Андрей на нее не смотрит, и корчить любезности больше, чем положено, просто нет смысла.

Девушка разгружает поднос и удаляется.

— Все нормально, – смотрю на дорадо, – все просто замечательно. Как дела на работе? Надеюсь, до конца года командировок больше не будет?

Сама не понимаю, почему язвлю. Ему язвлю. Кажется, все это стоило делать ранее. Дома, когда его мамаша стояла напротив меня и с мерзкой улыбочкой несла всю ту чушь, прикрываясь дружелюбием.

— Не будет. Объяснишь, что происходит?