Книга Любовь после развода, страница 40 – Мария Высоцкая

— О чем?

— О том, что моя бывшая сегодня приезжала к Адель.

Тру лицо, нервно прикусывая нижнюю губу.

— Максим…

— Максим Игоревич, – давит голосом. – У тебя очень узкий список обязанностей, и в них входит рассказывать мне все, что происходит в жизни моей дочери!

— Извините, – поднимаюсь на ноги, сглатываю. – Ваша жена бывшая не приезжала.

— Ты меня за дурака держишь?

— Нет. Просто так вышло, что ваша бывшая жена, кажется, я…

Шалимов, уже явно приготовившийся орать, прищуривается.

— Адель в школе кто-то из одноклассников сказал, что мама ее бросила, и она вот решила доказать, видимо, что это не так, – пожимаю плечами.

Максим трет затылок, продолжая на меня смотреть.

— Я не успела сориентироваться, а потом просто не смогла…

— Я понял, – кивает.

— Я не знала, как тебе сказать.

— Не думал, что ты так быстро войдешь к ней в доверие.

— Я тоже. Простите, нужно было сразу рассказать.

— Нужно. Не нужно другое, – ловит мой взгляд.

— Что?

— Привязывать к себе мою дочь. Ты же здесь не навсегда.

— Я просто хотела подружиться.

— И у тебя получилось.

Макс как-то грустно улыбается и отходит к окну.

— Моя жена ушла к моему конкуренту, когда Ади было шесть месяцев. Ей была не нужна дочь. Ей были нужны деньги. Много. У меня тогда столько не было. Через два года этот козел разорился, и она приползла обратно.

— Ты не простил, да?

— А было кого прощать? – хищно улыбается и скользит по мне взглядом, от которого бегут мурашки. Нечеловеческим каким-то.

— Что ты имеешь в виду? – снова тыкаю. Это неосознанно происходит. Я прыгаю туда-сюда с этими «ты» и «вы». Непрофессионально, знаю. – Что значит, а было кого прощать?

Спрашиваю несмотря на то, что его взгляд меня пугает. Закрадывается такая абсурдная мысль, но я и ее зачем-то озвучиваю.

— Ты же ее не убил, правда? – прищуриваюсь. Выгляжу максимально глупо сейчас.

Шалимов, стоящий до этого просто с каменным лицом, моргает, а потом ухмыляется.

— Нет. Но стоило бы.

— Адель очень скучает по маме.

— Адель ее не помнит и даже не знает, как она выглядит. Она страдает из-за отсутствия матери как фигуры в семье. А свою мать она знать не знает.

— Что произошло? – подхожу ближе. – Разве женщина может вот так бросить своего ребенка?

— Какая разница, женщина или мужчина? – Макс смотрит мне в глаза. – На это способен человек, а какой у него пол, роли не играет.

Тру запястье. Несмотря на то, что делал Лёша, я, кажется, до сих пор живу в какой-то заколдованной идеальной реальности, где мать не может бросить свое дитя.

Шалимов поджимает губы. Ловит мой взгляд. Судя по всему, он поймал дзен.

— Прости, – Максим убирает руки в карманы брюк. – Я вспыльчивый, но быстро отхожу. Псих, короче, – кривит губы. – Адель все, что у меня есть, поэтому…

Улыбаюсь. Не знаю почему, но хочется улыбаться.

Ситуация не самая приятная, и мне обидно, конечно, что он вот так отреагировал, я вроде плохого ничего не сделала. Еще и субординацией ткнул, хотя сам изначально обозначил границы, в пределах которых я не должна называть его по имени-отчеству.

— Все нормально, Максим Игоревич.

— Завязывай, – хмурится и сжимает переносицу пальцами.

— Соблюдаю субординацию, – пожимаю плечами.

— Какие все послушные, – Шалимов закатывает глаза, а потом снова смотрит на меня. – Ты ужинала?