Книга Любовь после развода, страница 63 – Мария Высоцкая

— Чего?

— Это по поводу долга…

Мужчина выхватывает трубку, ухмыляется.

— Парамонов слушает.

Затаиваю дыхание и медленно наблюдаю, как меняется выражение лица этого Кирилла.

— Шалимов, ты, что ли? – ржет в голос. – Вот это номер. Здорово.

Моргаю. Они знакомы?

— Понял. Без проблем. Да само собой, говорю, а с этим что? Ах-ха-ха. Я тебя услышал. Все, на связи.

Парамонов широко улыбается. Возвращает мне телефон, экран которого гаснет. Батарея села. Черт!

— Пошли, не мерзни здесь. Шалимов, лет пять его не видел… Да не бойся ты, – басит, заметив, что с места я так и не сдвинулась. – Мы с Максом когда-то этот сервис и открыли. Он потом мне его продал, перед тем, как в Москву свалить. Выдыхай. Костик самостоятельно долг отработает.

— Что это значит?

— В рабстве теперь твой брательник. Бесплатно на меня годик поработает вчерную. А дальше видно будет. Плюс мы проконтролируем, чтобы о семье не забывал. У него же дочь, жена, родители вон, их тоже кормить надо.

— Я не понимаю…

— Можешь считать, что Костику повезло, я его под личную опеку беру, на перевоспитание. Днем будет у меня работать, а ночью – на семью зарабатывать, у моего приятеля. Руки-то у него из нужного места растут, механик хороший. Справится.

— Она больная! – Костик снова срывается на крик.

Мама тут же хватается за сердце.

Мы с братом вернулись домой час назад. Нас любезно подвез тот самый Кирилл после разговора с Максимом.

Костик, еще когда в сервисе узнал, как теперь будет расплачиваться по долгам, начал на меня орать как резаный. Поэтому Парамонов любезно согласился подвезти нас домой, видимо, чтобы брат меня нигде по дороге не убил.

— Сынок…

— Что сынок? Из-за этой курицы я теперь как раб бегать должен! Могла бы просто бабок у Шалимова попросить, а она… – замахивается, и я зажмуриваюсь.

Кулак до меня не долетает, конечно, но флешбэков из последних недель перед разводом с Ершовым хватает. Вжимаюсь в стену и крепко зажмуриваюсь.

— Наконец-то хоть какой-то толк от тебя будет, – шипит Люба.

— Ты вообще заткнись. Жена, называется, только деньги мои и считаешь!

— А они есть вообще у тебя, деньги-то? Что ты из себя без мамочки с папочкой представляешь?

— Да я тебе!

— Хватит! – мама ревет белугой. – Хватит. У меня сердце. Сердце! Я умру сейчас! Что вы творите-то?

Только вот на все эти выкрики и причитания никто даже внимания не обращает. Скандал на кухне лишь нарастает.

Люба с Костей орут друг на друга уже матом, а я, зажавшись в угол, наблюдаю за этим кошмаром со стороны. Невольно вспоминаю, как Ершов вот так же на меня кричал, обзывал, обвинял, угрожал…

— Посмотри, мать, кого ты воспитала, Иуду. Какая она мне сестра после этого? С бандитом связалась, и он типа разобрался. Долги мои списал! – Костик истерично хохочет.

Мама всхлипывает. Смотрит на меня, а у самой губы дрожат. Так ее жалко. Она этого всего не заслужила. Но я-то в чем виновата? Лучше, чтобы я на Костика вместе с ними горбатилась? Они уже давно с отцом для себя должны жить, а они все за братом сопли подтирают.

— Мам, ну ты ведь понимаешь, что это хороший исход.

— Зачем ты так, Алиночка? Костя же не виноват, это все случайность, а они теперь от него не отстанут. Сколько он там будет на них работать? Сколько им вздумается? Мы бы лучше еще один кредит взяли, карточки кредитные активировали. Выжили бы как-нибудь. А тут черная дыра какая-то.