Книга Любовь. Измена. Развод, страница 91 – Мария Высоцкая

— Пусть так и остается. Ты прекрасный человек, и ты должна быть счастливой.

— Спасибо, — немного теряюсь, от этой речи. Прокашливаюсь и решаю вернуться к тому, ради чего я вообще здесь. — Вы знаете, это девочка хочет уехать, мы вроде как условились, что я на вокзал ее отвезу…

— Не против, если я съезжу с тобой?

— Конечно.

Через сорок минут, я, Надя и отец Ильи стоим на вокзале.

Наденька помалкивает, запуганно посматривая по сторонам.

Свекор дал ей денег, записал адрес того места, куда она едет. Заверил, что всем поможет.

— Ну, всем до свидания. Простите, — поджимаю губы, — но очень надеюсь, что никогда больше не увидимся.

Свекор понимающе кивает. Надька молча глядит в пол.

Разворачиваюсь и иду к машине. Там, сидя за рулем, еще долго не трогаюсь с места. Думаю.

Думаю, о том, что видела ее сейчас, даже разговаривала, но никакой боли или обиды не почувствовала. Я не желаю ей ничего плохого, мне просто ровно. На неё, на Илью и всю его семейку.

Лизка была права. Нужно жить дальше. Нельзя опускать голову.

Улыбаюсь своему отражению, торопливо вытирая слезы.

Я поставила точку. Я смогла.

Теперь осталось лишь получить бумаги о разводе. Насколько поняла, Илья больше не затягивает этот процесс. Ему не до того. СИЗО, следствие...

Накидываю ремень и еду к Жене, почти на час раньше, чем собиралась.

Когда приезжаю на место, меня встречает охранник, спрашивает, нужно ли загонять машину в гараж, уверенно киваю и захожу в дом. Я планирую сегодня тут остаться, лучше до завтрашнего обеда.

Чувствую запах готовящейся еды. Что-то вкусное. Разуваюсь, снимаю пиджак и бросаю его на диван в гостиной, сама, крадусь на кухню.

Накрываю Женины глаза ладонями, привстав на носочки, и вижу, как у него мурашки по шее бегут от моих прикосновений. Улыбаюсь шире. Меня просто распирает от осознания этого факта.

Он меня до мурашек...

До мурашек же!

— Я теряюсь в догадках.

— Эй! — хлопаю Женю по плечу, и почти сразу оказываюсь обездвижено прижатой к стене. — Ну что ты делаешь? У тебя там сейчас все сгорит, — киваю на сковороду.

— Плевать. Я и так слишком долго тебя ждал.

Женя приподнимает меня над полом, и я ловко скрещиваю лодыжки за его спиной.

У меня сейчас сердце выпрыгнет от передоза эндорфином. Касаюсь губами Жениной щеки, крепко обнимая его за шею.

— Как прошел твой день? — интересуюсь, а сама только и жду, когда он меня поцелует.

— Обычно. Лучше расскажи, как у тебя?

— Я стала миротворцем.

— Поподробней?

— В общем, съездила к свекрам и сдала им беременную Илюхину любовницу. Ребенка жаль просто, с такими-то родителями…

— Куда ты дела женщину, что нахамила мне при первой встрече?

— Женя! — хохочу, но для вида, все равно пытаюсь дуть губы.

— Что? Я даже слова вставить не успел. Прибежала, поучила жизни и убежала.

— Но ты же все равно меня поймал, — перехожу на шепот.

— А могло быть иначе?

Снегур улыбается уголком губ, а потом наконец-то целует.

Ошеломительно. Так, как умеет только он. Когда земля из-под ног уходит, а мир, мир становится таким ярким, и только нашим. Его и моим.

— Горит! — визжу, чувствуя конкретный такой запах гари.

Женя ставит меня на пол, и мы оба бежим к варочной панели.

— Не трогай, — слышу его громкий оклик. — Обожжешься.

Женя сам кидает сковороду в раковину и заливает все водой. Озадаченно чешет затылок и смотрит на меня.