Книга Недетские забавы, страница 13 – Анастасия Петрова

— А почему у вас всегда какие-то страшные сценарии исхода ситуации? Почему не может закончиться все хорошо?

— Потому что я реалист, — мужчина устало трет глаза и приземляется на стул, — я рос в детдоме, там никто тебя по голове не гладит, мамка в жопу не целует. Я не тепличный ребенок, как ты, и знаю, что такое реальная жизнь. Со всеми ее вытекающими.

«Да что ты говоришь, Федулов? Неужто твоя жизнь была адом в детском доме? Адом был ты.»

Так хочется заорать и высказать ему все: что я не тепличный ребенок, что знаю, какой он мерзкий тип, знаю, что его душа гнилая.

Но я не могла. Глупо было поддаваться своим эмоциям и выдавать главный козырь.

— Хорошо, Павел. Давайте отбросим все эти нравоучения с вашей стороны и все же вернемся к делу. Мишуров мне назначил встречу на послезавтра, я ему намекнула, что хотела бы, чтобы он проспонсировал один проект.

— Дальше.

— Дальше я хочу, чтобы он взялся за спонсирование проекта, который буду вести я. Нам придется общаться с ним довольно плотно, поэтому будет достаточно времени, чтобы втереться в доверие и стать чуточку ближе.

— Какой проект ты хочешь ему всучить? Он редко идет на какие-то благотворительные штуки, не его черта характера.

— Думаю, в этом случае он согласится. Я хочу, чтобы он помог отстроить корпус онкозаболеваний при нашем главном медицинском центре.

Мужчина гортанно смеется.

— Нахера ему твой онкоцентр? Мишуров не будет такой ерундой заниматься.

— Я узнала, что его мать и жена умерли от рака. Думаю, у меня получится надавить на болевые точки. Плюс, в последнее время народ жалуется, что его некоторые заправки неисправны, так как запах бензина распространяется по большим территориям. Считаю, такой жест доброй воли сможет отвлечь бунтующий народ от реальных дел.

— Первый раз слышу о его жене и матери.

— В интернете есть об этом информация, Павел! В большом количестве. Мишурову нравится публичность.

— Хорошо, допустим. Тогда постарайся сделать все максимально грамотно и чисто.

— Разумеется. И еще, Павел, у меня для вас новость хорошая.

Мужчина кивает, предлагая мне продолжать.

— Я договорилась, чтобы вас отпустили под залог, но вам нельзя светиться. Вы сами знаете, что врагов у вас много. Нужно, чтобы вы пожили в каком-то месте, где вас точно не найдут. И будут знать только самые близкие. У вас есть такое место?

— Да, есть. Спасибо.

«Это он что? Поблагодарил меня? Ушам своим не верю.»

— В таком случае, держим с вами связь. До свидания! — говорю я и иду к выходу, стараясь скорее покинуть помещение и больше не терпеть его общество. Хотя бы сегодня.

— Алиса! — зовет мужчина.

Разворачиваюсь и смотрю прямо на него. Он вальяжно разваливается на стуле, широко расставляет ноги, и руки складывает на груди. По лицу блуждает хитрая полуулыбка. Я, вздернув плечами, ожидаю реплику от мужчины, но тот молча продолжает сверлить меня взглядом. Обдумывает у себя что-то в голове.

— Павел, вы будете говорить или я могу идти?

— Просто… Просто ты на нее так похожа. Даже имя.

— На кого?

Мужчина усмехается своим мыслям и тяжело вздыхает.

— На нее.

Он отворачивается в сторону окна, а мне становится не по себе. Надеюсь, он не думает сейчас обо мне «той» из детдома. И почему вообще вспомнил?

— Павел, всего хорошего.

Очень быстро выхожу за дверь и прижимаюсь спиной к холодной стене. Сердце гулко бьется. Я хочу, чтобы он узнал, кто я. Но это произойдет в тот момент, когда он будет максимально мне доверять. Нанесу ему удар. Самый болезненный в его жизни. Я вставлю ему нож в спину, и меня даже не будет мучить совесть. Потому что я его ненавижу.