Книга (не) Любимый сосед, страница 27 – Анастасия Петрова

— Что за глупости? — он фыркает, отламывая кусочек котлеты, — Ты вот машину свою починить сама не смогла. И много ты видела женщин автомехаников?

— Я верну тебе деньги, — огрызаюсь, пропуская мимо ушей его мысль.

После такого чувственного орального секса, мне болезненно слышать его слова в свой адрес. Вот почему он хочет трахнуть меня. Я другая, не семейная, для забавы и утех. Диковинка.

— Я про деньги ни слова не сказал, — кладет в рот кусок, причмокивая, — Просто вы, женщины, любите соревноваться с мужчинами во всякой ерунде. Только не понимаю зачем? Можно же просто кайфовать от того, что рядом с тобой мужик и решает твои проблемы. Зачем все так усложнять? Счета все эти пополам делить.

— Может потому что нормальных мужиков не осталось? — кидаю с вызовом.

— Вот про что я говорил. Даже тут ты пытаешься спорить и обнажить свои клыки. А я ведь не нападаю. Мужики нормальные есть, только вы им яйца выкручиваете.

— Ой, знаешь, что. Посмотрите-ка на них, бедные какие, — я и правда начинаю злиться.

— Маш, расслабься. Мой член только-что был в прекрасном месте. Давай не будем спорить, живи моментом, — он миролюбиво улыбается.

Я все еще злая. Мне не нравится, что он так поверхностно меня видит. Да я черт возьми хочу семью, хочу под крыло любимого мужчины. Хочу, чтобы спрятал, укрыл, никому в обиду не давал. Только где он тот самый? А нет его.

И как страшно признавать, что Матвей мог бы им стать. Только он не хочет, потому что я сложная.

— Расслабься, колючка, — гладит мое колено, — Готовишь ты супер.

— Спасибо, — буркаю, складываю руки на груди, закрываясь, — Ты расскажешь, что с тобой произошло?

— Это долгая история.

— У меня есть время, — пожимаю плечами.

— У меня его, к сожалению, нет, — его слова как пощечина. Отрезвляет знатно.

— То есть, ты пришел ко мне под предлогом отсутствия аптечки, чтобы трахнуть меня в рот и уйти в закат? — ох, черт, кажется слезы на подходе.

— А разве тебе было плохо? — приподнимает бровь, — Да и у меня действительно не было аптечки.

— Уходи, Матвей. Пожалуйста.

— Не усложняй, Машка, — он пытается разрядить обстановку, а меня на части рвет. Нет, не должно быть так. Не должно так ломать. Не хочу так больно.

— Убирайся! — срываюсь на крик.

Он укоризненно качает головой, еще раз благодарит за ужин и уходит. Падаю на пол, содрогаясь в беззвучных рыданиях.

То есть трахнуть в рот, то это ко мне. А все остальное мимо. Грудину рвет от боли, невыносимо адской боли. Телефон пиликает, оповещая о входящем сообщении. Хватаю его, пытаясь разглядеть написанное сквозь пелену слез.

"Маш, я узнал про твоего соседа. Очень непростой человек. Скинь свою почту, я тебе пришлю зашифрованный файл. Скачай его себе, пожалуйста, и удали с почтового ящика.".

Я начинаю успокаиваться, несказанно радуясь сообщению от Сережи.

Не хочешь мне рассказывать о себе, Матвей, тогда я все сама узнаю про тебя.

Смотрю на письмо от Сергея немигающим взглядом, выжигаю дыру на экране. Не решаюсь открыть. Пальцы покалывает от любопытства и нетерпения, но я так боюсь узнать о нем что-то, что противоречит моим ожиданиям и принципам. Нет, конечно, Матвей не похож на бывшего зэка или на психически нездорового человека, это бы я точно выявила. Как никак отец психиатр. Но что-то все же останавливает. Боюсь увидеть в строке семейное положение "женат", если таковая строка вообще имеется в том документе.