Книга Бывший муж. Я хочу нас вернуть, страница 79 – Анастасия Петрова

— Ты её источник, Озеров, — озвучиваю наконец в попытке отстраниться от него.

Он прикрывает глаза, но не отпускает, гладит пальцами мою кожу и прислоняется лбом к моему.

— Юлька…

Шёпот, в котором ощущается лишь боль. Она, как липкая паутина, пристала, и от неё не избавиться.

В каждом его звуке — мука, которую он сейчас отчаянно хочет пережить. Но этого не случится. Не сейчас.

А может быть, и никогда.

— Давай просто попробуем? Дадим друг другу крохотный шанс… — слова вызывают мгновенное желание отказаться.

Громко выкрикнуть «нет», потому что я не переживу предательства вновь.

— Нет, — шепчу ему в ответ, отталкиваясь от себя.

Смотрю в глаза, полные страдания. Но тогда его не тронули мои — полные слёз и отчаяния.

— Сейчас главное помочь девочкам, — продолжаю я. — Не хочу лезть не в своё дело, но твоя жизнь сейчас рядом с человеком, которого я считаю как минимум опасным…

Он понимает, о чём я, и согласно кивает. Но я вижу, что он рассчитывал на другой ответ. Рассчитывал на то, что я поддамся. И все его оправдания в отношении женщины, которую он выбрал, не работают. Он уже сделал этот выбор, исключив меня из уравнения. Без попыток исправить и узнать.

И да, нельзя в себе носить обиды. Нужно прощать, чтобы в первую очередь твоя жизнь пошла дальше, стала лучше. Но невозможно навсегда выкинуть из памяти поступки человека. Хочу продолжить и сказать именно об этом, но Саша опережает меня.

— Юль, только не лишай меня надежды, — тяжело повисает в воздухе его мольба. — Не смогу справиться…

Признание заставляет чувствовать себя извергом, и хочется поскорее закончить этот сложный и болючий разговор.

Как по заказу, в этот момент входная дверь в квартиру открывается.

— Мам… — Карина переводит глаза с меня на Озёрова. — Пап?

На долю секунды в глазах дочери будто вспыхивает надежда, но она быстро прячет её за своей привычной маской. Я отхожу подальше от Саши, а он нехотя убирает руки.

— Я не хотела мешать, — виновато озвучивает она.

— Ты не помешала, Карин, — мягко убеждаю её с теплотой.

— Ты уже собрала вещи? — оглядывается она немного шокировано на беспорядок и не закрытый чемодан в прихожей.

— Да, только он мне не поддаётся, — усмехаюсь, указывая головой на него.

— Я помогу, — оживает Озеров.

Старается бодриться, но я-то чувствую. Да и убеждена, что Карина тоже чувствует.

— Давай, пап, — Карина принимается помогать, наседая на крышку. — Мам, столько вещей, как будто ты навсегда вернулась к нам, — с улыбкой озвучивает дочь.

И только спустя паузу осознаёт, что сказала. Слова трогают меня за самую сердцевину души, а Саша прячет заминку, яростнее дёргая молнию чемодана.

Слова, сказанные дочерью, и вроде бы такое обычное действие с этим чёртовым чемоданом, а ощущение — что значит оно куда больше, чем кажется.

— Зачем пьёшь?

В комнате пахнет слишком сладкими духами, от которых першит в горле, и тяжёлым вином. Воздух липкий, вязкий, словно в нём застрял крик. Я подхожу к столу, приподнимаю пустую бутылку, читаю этикетку — буквы плывут, но и так ясно. Такое вино литрами не пьют. Это похоже больше на медленное самоубийство.

— Тебя забыла спросить, — огрызается Алена, поднимая на меня воспалённые глаза и демонстративно показывая средний палец.

Я прячу усмешку, хотя внутри всё клокочет. Её жалкие попытки задеть меня не работают — и она это знает, а потому бесится ещё сильнее.