Книга Сила Веры, страница 56 – Елена Борисовна Смирнова

Брусникин сделал глоток кофе и недоуменно посмотрел на Виктора.

— Ну, валяйте.

— В общем, женился я на Маринке, родился Ваня, через полтора года Машка. А еще через полгода я выдвинулся в Мексику, праздновать окончание календаря майя. А там взял и сорвался со скалы и пропал на четыре года, а когда нашелся и приехал к Маринке, у нее уже был другой муж, дети мои выросли, а с новым мужем они родили еще мальчугана, хорошенького такого. Это на фоне того, что я вообще почти ничего не помнил, практически ничего, кроме этих гребаных майя, мамы и собаки. — Виктор тоже налил себе кофе.

Дима сидел, испуганно смотрел на Пожарского и боялся дышать.

— Вера Павловна — это ангел, которая буквально спасла меня, она нашла письмо, которое я писал ей в день девятнадцатилетия. Но я тоже не помню ее, я воспринимаю ее сейчас как нового человека, как новую знакомую, мне очень хорошо с ней, я люблю ее, я смотрел фотографии, где мы были изображены вместе, но эти моменты для меня утеряны и стерты из памяти, — Витя сделал глоток кофе, — а вчера мне передали письмо из Мексики. Оказывается, я любил девушку по имени Аманда, она даже мечтала переехать в Москву, и, что самое чудовищное, она была беременна от меня, но попала в аварию и потеряла ребенка. Тогда она ничего не сказала мне. И как прикажешь жить мне со всеми этими знаниями? — Витя залпом допил кофе.

Дима сидел, и губы его дрожали. Он не знал, что ему говорить.

— Да-а-а, дела-а-а.

— Дела-а-а-а, не то слово. Вот сдал квартиру мамы, к сожалению, она не дождалась меня из Мексики, отдаю ползарплаты Маринке на детей. Готовлюсь стать квазидедом для ребенка Женьки, потому что люблю ее мать и собираюсь быть с ней до самого конца. А что собираешься делать ты? — Виктор посмотрел на Димку.

— Мне очень стыдно, но я хочу вымолить прощение Жени. Я осознал, что был абсолютным ослом. Мама просто припечатала меня к земле, я смалодушничал, а потом все обдумал, представил, как мой сын или дочка растут без меня, и мне стало так гадко и противно… — Дима сидел и смотрел вниз.

— Ну, это уже хорошо. Короче, давай, быстренько умылся холодной водичкой, и марш к Женьке, а я пошел звонить в приют, поедем за собакой. Думаю, что это мероприятие примирит вас друг с другом и с окружающей действительностью! Главное, вовремя опомниться, а дальше все будет хорошо! — И Виктор взял Дмитрия за плечи и по-отечески сжал их.

— Ма-а-ам, а если Виктор вдруг прозреет, все вспомнит и осознает, что ты — это не предел его мечтаний, а нечто, родившееся в его воображении? Представляешь, что будет? — Женя грызла морковку и разводила философию. — Допустим, он тебя любил тридцать лет назад, вы были школьниками, студентами, но у вас не срослось. Вы же не так часто встречались после окончания универа? — Женька громко хрустнула, морковка была очень сочной и сладкой.

Вера как-то безучастно посмотрела на дочь.

— Ну, значит, каждый отправится к себе, то есть я вернусь в город и буду страдать. — Орлова попыталась сдержаться, но вдруг очень заразительно прыснула со смеху. — А что это вдруг тебя стали одолевать такие мысли? Ребенок зашевелился? Хотя вроде рано еще.

— Никто у меня еще не шевелится, не переживай, просто этот приехал, блин, я так и до конца не поняла, он сам или чтобы маменька отстала. — Женька надула губы.