Книга Сила Веры, страница 83 – Елена Борисовна Смирнова

— Ребята сказали, что в Мериде у входа в конгресс-центр рядом с Большим музеем мира майя откроют памятник мастеру. На нем Юрий Валентинович будет изображен с Асей. Это так трогательно. Кошка Аспид, ласково называемая Асей, стала вдохновителем ученого. — Пожарский улыбнулся. — Однажды Ася окотилась. Юрию Валентиновичу нравилось наблюдать, как кошка учит малышей охотиться, как «разговаривает» с ними с помощью специальных сигналов. За этим занятием его и осенило: у людей коммуникация построена схожим образом, на «сигналах-посылах» и «сигналах-получениях». Он развил эту мысль и написал гениальную статью о работе человеческого мозга «К вопросам о классификации сигнализации». Валентиныч даже пытался вписать кошку в соавторы исследовательской работы, но редакторы вычеркнули ее имя. — Виктор зажмурил глаза. — Да, больше таких не делают, как Кнорозов, не делают от слова «совсем».

— Как знать, Витюша, твои работы тоже очень нужны, возможно, и твой труд войдет в анналы изучения майя. — Вера обняла мужа. — И все? Потом домой? А к брату Аманды когда?

Виктор почесал затылок.

— Я про это уже забыл. Ах да, перед вылетом домой мы еще поедем в Канкун, там тоже есть памятник Юрию Валентиновичу, около него мы и договоримся встретиться с Мигелем и передадим лекарства для родителей.

Вера хитро посмотрела на мужа.

— Мне тут Нинка перед отъездом шепнула. Орлов-то стал ее часто использовать в плане посидеть с Лешкой. Так вот, когда он приехал его забирать, он был не один, а с симпатичной брюнеточкой, похоже, сработал наш план.

Через три недели Вера уже захотела вернуться домой. Несмотря на то что в Мексике было тепло, радостно, кругом были позитивные и очень доброжелательные люди, катастрофически хотелось оказаться в Москве или в Макарово, рядом с Женькой, маленькой внучкой, будущим зятем Димкой, братом Димой, его женой Настасьей, которой тоже скоро предстояло рожать. В какой-то момент Вера очень хорошо поняла Аманду, которая быстро «смотала удочки» и двинула в Россию. В России деятельным и активным людям было гораздо интереснее.

Вера стала вспоминать всякие пожелания своих подружек, которые всю жизнь мечтали переехать к морю, сидеть на балкончике и наслаждаться синевой и простором, приливом и чайками, вдыхать соленый воздух и пить кофе или шампанское. Ну, сколько ты так просидишь на балкончике? Месяц, полгода, а потом? А что потом? Это было очень похоже на хохму про пенсионера и кресло-качалку, которого спросили, что он будет делать, когда выйдет на пенсию. Он сказал, что сядет и будет сидеть в кресле-качалке месяц или два, и его спросили, что он будет делать потом. А потом, он сказал, начнет раскачиваться.

Вера Пожарская точно не собиралась месяцами сидеть и готовиться к раскачиванию себя любимой в кресле-качалке. У нее было много дел и задач, которые можно было осуществить только на родине. Но надо было еще немного потерпеть, Виктор заканчивал курс лекций в столице, они собирались переехать в Мериду и Канкун, на побережье, сменить обстановку, поближе к океану.

Вера очень скучала по Макарово, она буквально срослась с этим местом, в котором побывала впервые в глубокую пору своей студенческой юности, когда Виктор пригласил ее и еще несколько ребят на шашлыки. Тогда купить мясо было целой проблемой, но они как-то вышли из положения, кто-то купил сосиски или сардельки, у кого-то был «блат» в гастрономе и посчастливилось урвать свиную лопатку целиком. В общем, повеселились на славу. В группе активно образовывались парочки, чего нельзя было сказать про Веру и Витю. Они были какими-то друзьями-пацанами, все было по делу, по учебе, но никакого намека на какую-то нежность, какие-то прикосновения.