Книга Бывшая принцесса, страница 40 – Мария Киселева

— Пошел ты!

Она голыми ступнями идет по полу, только сжимает часть платья. Кажется, жена не обратила внимание на два трупа.

У коридора стоит Сергей с большим покрывалом.

— Очень блять великодушно! Я… Господи, — суетливо закутывается — ты… тебе не перепадет от Анны еще пару месяцев.

Мне плевать на ее слова и выражение лица Сергея. Она интуитивно идет к выходу из здания.

— Тебе нужно привести себя в порядок, прежде чем выйти к людям.

— Зачем? — резко поворачивается, мы в двух шагах друг от друга — Пусть они увидят, что их Глава делает с женой.

У меня скрипят зубы.

— Мне жаль.

— Это не так.

— Было бы не так, поступи ты иначе.

Неправда. Я не знаю, что бы сделал, если бы Квин сдалась.

— Я…

Несмотря на то, что она догадалась о подставе за десять минут, сильно испугалась — ей не нужно заканчивать.

— Я… — заикается — сомневаюсь, что заслуживаю подобного. И теперь, когда мы решили, что я по собственному идиотизму послушная жена, — набирает в легкие воздух — отправь меня в Белфаст.

До боли напрягаю тело.

— Или в Нью-Йорк, Бостон, Лондон, Дублин.

— Ты остаешься здесь. — не узнаю собственный голос.

Мне хочется прижать Квин к себе и умолять не ненавидеть меня. Черт. На самом деле я надеялся, что она выдаст информацию, тогда я бы мог не видеть в ней Королеву, которая пререкается со мной, бросает взгляды, за которые я обычно лишаю глаз.

Она бесподобно носит украшения моей семьи, потому что стала ее частью. И теперь из-за ложных подозрений, надежд я близок к тому, чтобы потерять ее. Квин подверглась насилию из-за меня, пусть в моем мире произошедшее и считается царапиной.

— Почему?

Провожу пальцами по ее волосам, зачесывая назад, поглаживаю плечо. Ей нужна горячая ванна и антисептический спрей.

— Потому что ты моя жена.

Она хмурится.

— Для тебя это ничего не значит, если ты устроил для меня пытки.

— Я презираю себя за то, что сомневался в тебе.

Она на мгновение меняется в лице. Я не понимаю этих жалостлив глаз, но в конце концов, девушка выдыхает, качает головой.

— Ненавижу, когда меня унижают. Особенно ты. И когда лгут.

Квин требуется не больше часа, чтобы сходить в душ, обработать порез и переодеться.

Она берет ключи у охранника на причале.

— Не подходи к кровати, Громов. Я серьезно.

Она забирается в свой катер, на котором мы оба приехали и слишком агрессивно поворачивает ключи, чтобы направиться в сторону Острова. По пути она вобьет сигнальный код, пришвартуется и отправится в спальню, пусть сейчас только четыре часа дня.

ГЛАВА 8

КВИН

То, что устроил Николай настолько же ужасно, насколько правильно. Не знаю, что именно натолкнуло мужа на мысли о моем предательстве или слабости, но он прав. Я предоставила итальянцам достаточно информации. Так что отчасти… совсем немного… чувствую себя паршиво.

Но какое мне дело? Я даже ничего… это огромная ошибка. Это грандиозная ошибка, если я испытываю хоть какую-то положительную эмоциональную привязку к людям Братвы и ее Главе.

Наверное, я все еще в шоке. Пусть я и довольно быстро поняла, что допрос — подстава, но сомневалась каждую секунду. Кажется, разум на том стуле был куда яснее, чем сейчас.

Я осматриваю свой порез, который уже покрылся тонкой корочкой. На щеке осталось покраснение, но не синяк. В своей жизни я не получала ничего кроме легкой пощечины от матери девочки, которой я воздала по заслугам за ее сучье поведение. Так что с почином.