Книга Неспортивный фол, страница 41 – Мария Киселева

— Почему идти самим глупо, а на тебе нормально? — спрашивает, когда кладу ее руки за плечи — напишу на эту тему академическую работу, исследую вопрос.

— Серьезно? Этим занимаются культурологи?

Доношу ее до комнаты, сажаю на рабочий стол. За ним шестиклассник Зак прилежно решал задачки по алгебре, в девятом писал эссе, как его задрала школа. Когда исполнилось шестнадцать и получил первую машину, привозил девчонок, вел в эту комнату, бесился с трехлетнего брата.

— Я могу исследовать, почему все хранят презервативы в кошельках. — улыбается, когда достаю его — Дело не только в постоянном наличии, может, есть смысл в цен…

— Мне ужасно нравится, насколько ты умная и смешная, сладкая. Но прошу. Не убивай.

Улыбка не сходит с ее лица, вижу благодаря светлой июльской ночи. Видела бы она себя со стороны.

Когда Сабрина начинает. Каждое прикосновение — ток. Она словно не хочет ласкать меня, изучает, как чертов академик. Уверен, она станет профессором по моему телу, если не сегодня, то завтра или послезавтра. Не позже.

— Почему сладкая, Зак?

— Почему моя майка синяя?

Это факт. Губы, кожа. До истомы. Зарывается в короткие волосы, целует медленно, чувственно, и я схожу с ума. Обоим достаточно.

На этот раз скорее избавляемся от одежды, совсем недолго подготавливаю Сабрину, подстраиваю под свое тело. Ее глаза расширяются при виде члена. Она течет, опускает руку, касается себя, затем меня. Сквозь презерватив ощущения не хуже. Сабрину трясет дрожь желания, нервов.

Устраивается удобнее, тихо выдыхает:

— Да.

Задерживает дыхание. Неспешно полность запоняю, расстягиваю, это нелегко, Сабрина чертовки тесная. Тело реагирует на ощущения, ее стон и слезы в уголках глаз. Стираю их губами, языком по ее. Двигаюсь осторожно, дыхание хриплое, выдержка к херам.

Сабрина ощущается так хорошо, что мне приходится пробежаться по всему составу Chicago Bulls, чтобы не опозориться. Становится хуже, когда девушка привыкает, начинает насаживаться, заставляя ускориться.

— Придется взять третий тайм. — впивается пальцами в спину, откидывает голову.

Это не голос, а музыка.

— И четвертый.

Делаю все более резкие толчки, когда Сабрина начинает изгибать спину, дышать все прерывистее. Мы серьезно кончим одновременно?

Внутри все напрягается. Не могу сдерживаться от одного понимания, что я в ней. Тело напрягается, чувствую, как член сжимает пульсация. Слишком резко выхожу из сверхчувствительной Сабрины. Она вскрикивает, тут же проглатывает звук.

— Дойдем и до овертайма.

— Без понятия, что это.

Снимаю презерватив, выкидываю коротким броском. Падаю рядом с Сабриной.

— Ты как?

— Все хорошо. — слабая улыбка.

Притягиваю ее в объятья. Меня окутывает нежность с ее светлой макушки до ног. Крепко сжимаю. Сабрина дышит в грудь.

— Все готовы к третьему. — так, будто я не знаю.

Кусает у шеи, затем пытается взять зубами кожу у плеча, но она слишком натянута, жесткая.

— Тогда иди ко мне.

Отпускаю, ложусь на спину, нахожу у тумбочки еще один блестящий квадрат. Семнадцатилетний Зак позаботился о будущем.

Еще не отошедшая от оргазма Сабрина послушно садиться на меня, оказываемся в миссионерской позе. Член прижат к ее животу, руки по обе стороны от меня, спина выгибается. Ее грудь чертовски пошло нависает.

— Давай, сладкая. Постарайся.