Книга Чужими мы (не) стали, страница 2 – Ольга Рог

Она сгребла письма в свою сумочку. Сейчас не было сил, чтобы продолжить их читать дальше. Слишком сильно потрясение, слишком глубока обида. Все слишком и через край.

На ослабевших ногах доплелась до дивана и осела всем весом. Упав лицом в ладони, громко разрыдалась. за маму. За себя. За потерянное доверие и перечеркнутую память о детстве. Ушло светлое, теплое, с легкими крыльями летучего змея, что они мастерили с отцом. Ушла опора из-под ног. Не прекратить никак ощущение покалывания во всем теле, будто птицы клюют, отщипывая от нее по кусочку.

На сумку, где сейчас лежали немые свидетели отцовского грехопадения, смотрела как на врага.

Маша, поискала глазами телефон. Нужно позвонить мужу! Максим ее всегда понимал и поддерживал. Пусть что-то разумное скажет Ей сейчас не нужна поддержка.

Палец завис над зеленым кружочком и остановился в сантиметре нерешительности. Разве такие новости вываливают по телефону? Эмоции словно выпирали изнутри, захлестывая разумные доводы. Мандраж не собирался сдаваться и толкал ее на безрассудство. Маша должна увидеть мужа и все ему рассказать лично. Глаза в глаза. Сейчас как разу Макса будет обеденный перерыв.

В прихожей, Мария наткнулась взглядом на отцовскую куртку. Сжала ее рукав, представляя, что трясет его лично и спрашивает: «Зачем он так поступал с ними? Почему не был честен?». Столько лет лжи... И кого любил на самом деле? Пока трясла, почувствовала тяжесть в кармане.

Вот и военный билет нашелся.

Старая белая Киа не сразу завелась, не понимая команды и ворчание хозяйки.

Почему та пытается в нее вставить чужой ключ? Бьет себя ладонью в лоб, заметив подмену. Стонет. Вытирает перед зеркалом салфеткой подтеки от туши. Считает до десяти, чтобы хоть как-то успокоить нервы.

Тронулись дергано, словно Мария педали перепутала. Хорошо, никого на стоянке не задели.

Магнитолу Маша переключала часто. Никакая музыка ей не нравилась.

Веселенькая бесит, от слезливой хочется рыдать. Путь превратился в мучение.

Мысли рвались впереди нее. Мария часто косилась на сумку, развалившуюся на соседнем сидении. Кусала дрожащие губы от обиды. Больно было думать об отце.

06 обманутой им матери, которая всегда ставила его в пример другим мужчина. Он и тучи разведет руками и ради них подвиг совершит. Не один.

«Да-да! Еще какой «отважный поступок» заварганил, мама. Произвел незаконного сына втайне от тебя».

Кое-как добралась до офиса, где ее любимый муж работает Обычно он с коллегами в кафе через дорогу сидит кружком за угловым столиком, обсуждая всякую чепуху.

Маша смотрела на Макса с улицы сквозь стекло, которое казалось бронированным.

Он там. Она, растерянная — здесь, вцепилась в руль. Дышит, как паровоз, аж лобовое запотело.

Их четверо, будто разбились на пары. Непринужденно общаются. Смеются над шутками. Блондинка рядом беспардонно в приступе ржания, падает на Максима, космы свои раскидав. Руку с ярким маникюром положила ему на плечо.

Еще вчера Маша восприняла бы это легко. Ну, общаются. Обычные офисные посиделки, ничего такого... Социализация. Люди задевают друг друга, ручкаются.

Иначе никак.

Письма рядом отравляли видение, искажали реальность. Переворачивали с ног на голову. Делали ее подозрительной. Все вокруг стало чужим, далеким: улица, женщины и мужчины, сам Макс. Ее словно оградили, отвергли участие в празднике жизни. Встряхнули сувенирный шар и со дна подняли пепел.