Книга Тридевятое. Книга вторая, страница 4 – Ирина Кизимова

— Дак о чём разговор был? — спросил Ивана Глеб, присев на корточки, подкармливая кота полоской вяленого мяса.

— Не бери в голову. — отмахнулся тот, решив отложить важный разговор на потом. — Лучше доложи, что происходит в деревнях на берегу реки Иволги. Они сильно пострадали летом из-за самодурства водяных.

— Как ты и предполагал, хозяйство пришло в упадок, но потихоньку восстанавливается. В предыдущие годы зерно и овощи с речных земель свозили на продажу в Царьград, а также в терем в качестве подати. Я поговорил со старостами, ежели они не станут платить терему снедью в нынешнем году, то деревни смогут спокойно перезимовать.

— Это очень хорошие вести.

— Плохие в том, что царскому терему придётся затянуть пояса, поскольку третью часть запасов составляли именно зерно, овощи и другие припасы с речных земель. А из-за того, что я обнаружил примерно с десяток мешков с мукой, в которых были маточные рожки в большом количестве, их пришлось уничтожить, не говоря уже про разбухшие бочки с соленьями. Мы можем погубить много людей, если впредь не будем следить за запасами.

— Я уверен, что мы продержимся эту зиму. В Царьград помимо речных земель привозят снедь и другие деревни, что уж говорить о купцах.

— Ты сам знаешь, что с наступлением зимы будет трудно доставлять товары: дороги заметёт, и многие деревни окажутся отрезанными от связи с Царьградом.

— Мы сможем подготовиться?

— Да, но мне нужно время, дабы проконтролировать ситуацию в остальных селениях, в том числе чтобы убедиться, что зиму переживут не только жители Царьграда. Благо с большей частью я уже закончил, а Синеград с побережьем и без нашей помощи справятся.

— Глеб… что бы я без тебя делал. — протянул Иван, восхищённо глядя на друга. Хоть он и был нелюдимым и язвительным, но контроль над всем словно был у него в крови.

Тот на его слова только глаза закатил, в гробу он видал эти лестные речи, что от Баюна, что от Ивана.

— Ты освободишься от дел вечером?

— А ты? — Глеб кинул обеспокоенный взгляд на горы берестяных грамот, некоторые из которых, судя по всему, даже не были просмотрены.

— Не думаю, что успею закончить с этим сегодня, но нам нужно потолковать.

Чародей нахмурился, но лишних вопросов задавать не стал и коротко кивнул.

— Ладно, пойду перехвачу что-нибудь на кухне и отправлюсь дальше. — Глеб направился к выходу.

Баюн повернулся к Ивану, сделав страшные глаза, словно напоминая про сегодняшний визит бабки Настасьи и её кухонных девок.

— Глеб! — позвал Иван, заставляя того остановиться в шаге от двери и обернуться. — Я хотел сказать, что…

Он выжидательно приподнял бровь и скрестил руки на груди.

— Что ты хотел?

— Что хотел… — повторил за ним Иван, а затем опомнился. — Ты надолго на кухню собрался?

— Нет, только возьму что-то в дорогу.

— Значит ты не будешь… Ну… У печи хозяйничать например?

— Иван, у меня дел невпроворот. Ежели хочешь о чём потолковать, то давай скорее.

— Нет! Давай оставим это до вечера. Хорошей дороги!

Тот вновь закатил глаза, проворчав себе под нос что-то про «Иванов-дураков» и скрылся за дверью.

— Ты раньше более нелестно выражался рядом с ним. — напомнил Баюн, наблюдая за сим неловким диалогом.

— Я боюсь, что он вновь закроется в Зачарованном лесу. — наконец признался Иван. — Хоть я и был всегда подле отца, и у меня была возможность наблюдать за царскими делами. Но смотреть со стороны и делать самому не одно и то же. Без Глеба я бы не смог решить такой ворох насущных проблем в одиночку.