Книга Бог смерти на полную ставку, страница 43 – Ирина Кизимова

— Адонис, неужели ты уже успел пообщаться с нашим гостем? — обратился Феб к стоящему рядом юноше, на что тот обескураженно помотал головой.

— Кажется, возникло недопонимание. Я говорю об Алексисе.

— О… — протянул Бог искусств, взглянув на притаившегося в моей тени скульптора. — Как неожиданно.

— Почему же?

— Хм… Думаю, будет несколько грубо сказать, что Алексис, несомненно, хорош, однако до гения ему далеко. Но как есть.

Я спиной чувствовал, как помрачнел немец, даже его руки задрожали. Аполлон буквально опозорил его перед толпой людей, среди которых наверняка полно знаменитых искусствоведов.

— Вы правы, это было довольно грубо. — согласился я, сделав шаг назад.

Моя рука опустилась на плечо поникшего скульптора, который, казалось, был готов провалиться сквозь землю прямиком ко мне в Царство, минуя предшествующую этому стадию собственно умирания.

— Когда речь заходит об искусстве, нельзя ограничиваться лишь одним мнением. Кто-то видит в знаменитой «Звёздной ночи» Винсента ван Гога истинный талант, а кто-то мазню под абсентом, но при этом восхищается гениями эпохи Возрождения, тогда как первый человек считает их переоценёнными. Разве не в этом истинный смысл искусства? Невозможно создать то, что будет нравится абсолютно каждому. Лично я увидел глубокую трагедию в работе мистера Шмидта, и это вдохновило меня предложить ему поработать на меня.

Люди вокруг зашептались, до моих ушей доносились обрывки вроде:

«Как смеет этот мальчишка спорить с профессором»

«Что он понимает»

«Как можно сравнивать ван Гога и Возрождение»

…

— Кажется, в мире появился меценат, о котором я ничего не знаю. — улыбнулся Феб, в отличие от остальных сохраняя абсолютное спокойствие. — Я бы хотел познакомиться с вами поближе, Михаил. Ваши мысли мне понятны, однако я всё же готов поспорить. Избранным Боги дарят свой свет, нарекая тех гениями, а остальные остаются лишь посредственностями.

— Кажется, мы с вами не сойдёмся во мнениях.

— Тем интересней предстоит беседа, тем более что вы явно понимаете, что такое быть отмеченным Богом.

Я порадовался, что очки скрывали мои глаза. Бог искусств явно что-то подозревал. Он тоже видит ауру? Довольно предсказуемый расклад, тогда почему говорит о каких-то отметках, а не напрямую? Вопросов скопилось много, и мне было на руку, что Аполлон достаточно болтлив и горд, чтобы так просто принимать мою точку зрения. Кажется, наш разговор обещает быть довольно интересным.

— Неловко занимать ваше время.

— Если бы вы дали мне свои контакты, мы бы договорились о встрече.

— Я не пользуюсь телефоном. — действительно ошарашил я его. — Предпочитаю заключать договорённости лично.

— Вам удалось меня удивить, Михаил.

Его улыбка ослепляла наравне с мощнейшей аурой, Боже храни солнечные очки! Они хоть немного спасают от божественного света.

— Сегодня в шесть у входа. Надеюсь, вы не против, если я пока украду у вас мистера Шмидта, вижу, вам вполне достаточно общества одарённого господина Адониса. — я ухватил опешившего скульптора под руку и поспешил к выходу, спиной чувствуя пронзительный взгляд Аполлона, мы беседовали совсем немного, а я уже успел вывести его из себя.

— Спасибо, что вступились за меня. — поблагодарил юноша, как только мы покинули стены помпезного выставочного зала, напоминающего античный храм.