Книга Школьный вальс, страница 3 – Ядвига Благосклонная

И все же повод влепить мне единицу горгулья нашла. Бьюсь об заклад, старая перечница сегодня откроет по этому поводу бутылку шампанского и спляшет ламбаду.

Ладно, была не была!

Решительно дергаю на себя ящик в столе и вытаскиваю оттуда журнал.

Да, я собираюсь исправить свои оценки. Боюсь ли что Наталья Юрьевна заметит? Честно говоря, нет.

Впереди еще два месяца учебы и моя оценка потеряется среди прочих других. Горгулья не отличается особой внимательностью. Только вредностью. Уже завтра химичка забудет о том, что влепила мне единицу. Она всегда обо всем забывает. Кроме того, разумеется, что ненавидит детей. Само собой, ученики этим пользуются и постоянно исправляют и рисуют себе оценки. У меня в этом не было необходимости. До сегодняшнего дня, как вы понимаете.

Открыв журнал, беру красную ручку со стола, нахожу свою фамилию и уже собираюсь исправить единицу на четверку, а четверку на пятерку, как дверь резко открывается. Я застываю, точно олень в свете фар.

В класс уверенно заходит Арсен Герасимов. Он меня не замечает. Занят тем, что пялится в айфон.

Проклятье! Почему именно сейчас? И почему именно он? Самый невыносимый человек в мире?

Я не успеваю спрятаться под стол, не успеваю вообще что-либо предпринять. Я в полной растерянности. И, разумеется, Герасимов ловит меня на горячем.

Он быстро оценивает ситуацию: пробегается глазами по испуганной мне, по красной ручке сжатой в моем кулаке и открытому журналу. На его красивом лице расплывается широкая ухмылка, кретин присвистывает и говорит:

— Не верю своим глазам. Мисс всезнайка, это ты?

Я молчу, точно в рот воды набрала.

Не то чтобы ему требуется мой ответ.

Он подходит, небрежно так, вразвалочку. Облокачивается локтями на кафедру и заглядывает в журнал.

Хмыкает, бросая:

— Пришла исправить свой кол?

Все-то он знает!

Мои щеки горят от стыда.

Разве он не должен… Ну там, набивать мяч до тысячи? Зажимать в углу очередную девчонку? Доводить учеников своими тупыми шутками до нервного тика? Чем там еще занимаются всякие популярные красавчики?

— Я н-не исправляю, — заикаясь, наконец выдавливаю, отводя виновато глаза. — Меня попросили принести журнал в учительскую, — нахожусь с ответом.

— Ага, — кивает Герасимов, как будто верит мне. — Именно, поэтому ты открыла журнал, взяла красную ручку и… — трет себя за подбородок, блеснув хитро глазами, — собиралась сделать, что? — придвигается ко мне ближе, коварно ухмыляясь.

Упрямо сжимаю губы, не собираясь вестись на эту глупую провокацию.

Арсен придвигается ещё ближе. Настолько, что его лоб почти касается моего. Я чувствую запах его парфюма, что-то свежее с отчетливыми нотками древесины, и от этого у меня начинают потеть ладошки. Проклятье!

— Я просто смотрела свои оценки, — откашлявшись, отодвигаюсь от него. — А ты что здесь делаешь?

Как говорится, лучшая защита — это нападение.

— Тоже пришел просто посмотреть свои оценки, — сарказмом отвечает, выделяя слова «просто» и «посмотреть». — И как осмотр? Разве у тебя там не одни пятерки, утёнок?

Конечно, одни! За исключением этой дурацкой контрольной и единицы.

Боже правый, как же он меня бесит!

Обязательно ему меня так называть? И нет, это вовсе не ласковое прозвище. Говнюк издевается надо мной! Моя фамилия — Уткина. Обычно меня зовут либо по имени, либо дурацким прозвищем — утка.