Книга Собственность заключенного, страница 47 – Ядвига Благосклонная

Он не хочет мне говорить плохую новость. Это видно по крепко сжатым губам, но я не отступлю. Не сейчас. Я ему зачем-то нужна. И раз так, то он мне расскажет все что знает.

— Тебя считают пропавшей безвести, Женя. Твоим родителям уже сообщили.

В горле застряет комок, когда я рисую себе картинки того, в каком отчаянии находятся сейчас мои родители. Я и сама чувствую себя не лучше.

— Послушай, пташка, возьми себя в руки. Все образумится, вот увидишь, — Дамир аккуратно поглаживает меня по плечам, пока я нахожусь в прострации.

Все его слова сейчас звучат глупо. Меня никто не найдет в этой тюрьме. Потому что искать здесь — не станут. Вот и все. Я вечная заложница заключенного.

— Выпусти меня! — вырвавшись из захвата, толкаю Дамира в грудь.

От неожиданности он пошатывается, а я, пользуясь этой заминкой, выбегаю за дверь.

Мне нужна чертова свобода. Я выбегу наверх и попрошу у властей защиты! Я сбегу отсюда!

Пробежать я успеваю ровно два метра, затем сильные руки обхватывают меня за талию и тянут обратно.

— Нет! Нет! — упираясь ногами в пол, надрывно кричу. Пытаюсь ударить, как учил Бахметов в челюсть головой, но мимо. Царапаю руки, но он скорее умрет, чем отпустит меня. — Отпусти меня!

— Успокойся! — затащив в камеру, грубо встряхивает меня. — Успокойся, сейчас же, Архипова! Ты непроходимая дура, если думаешь, что тебе кроме меня кто-то поможет! Ты не там ищешь врагов.

Я падаю на колени, когда он выходит за дверь, хлопая ею перед моим носом.

Женя

Вечером…или же днем снова раздаются шаги за дверью. Часов у меня естественно нет, поэтому я не представляю какой день недели и который час. И если в камере Дамира я могла отследить время суток хотя бы по окну, то в этой коробке совершенно дезориентирована.

Я напрягаюсь и встаю с кровати, решительно настроенная снова бороться с Бахметовым, но моим «гостем» оказывается не он.

У Бахметова нет дорогих туфель, часов и золотых запонок. А так же от него не несёт за версту нишевым парфюмом. Пожалуй, в этой колонии есть только один такой человек…

Захар. Он заходит в комнату не спеша. Оглядывается и, невозмутимо хмыкнув, констатирует:

— Мои условия были лучше, Евгения, согласись.

— Лучшие условия у меня были на свободе, — точно как тот ежик выпускаю колючки.

— Охотно верю, — кивает головой и наконец-то впивается в меня своими колдовскими глазами. Наклонив голову набок, смотрит как на неведому зверушку.

— Что вам нужно? Зачем вы здесь?

Мне некомфортно в обществе этого мужчины. Своей мощной энергетикой он подавляет волю. Чувствую себя загнанным кроликом перед удавом.

— Пригласить тебя на ужин хочу. Поешь, отмоешься, одежду чистую дам. Составишь компанию?

Разумеется, из его уст это не звучит предложением. Однако я помню слова Дамира о том, что я могу отказаться. И это придает мне сил, чтобы гордо ответить:

— Я не думаю, что это хорошая идея.

Захар коротко усмехается, точно ожидал такого ответа.

— И почему же?

Кажется, он уже знает ответ, но тем не менее интересуется. И я, помня о том, что этот мужчина ложь не любит, честно произношу:

— Дамиру это не понравится.

Не понравится, это преуменьшение века. Бахметов будет в бешенстве. Как же так? Его «приз» кто-то посмел вывести из камеры и накормить нормальной едой. Непорядок. Нужно держать на коротком поводке и сухпайке.