Книга Несносная заложница, страница 100 – Ядвига Благосклонная

«Набитая дура» — так он охарактеризовал женщину своего ребёнка.

Я пытаюсь прийти в себя, цежу кофе и смотрю телевизор. Ефимов даже не дал мне возможность поехать домой за вещами.

«Всё после свадьбы, голубка моя!» — сказал, как отрезал.

Полагаю, он боялся, что в любой момент я могу улизнуть. И правильно, потому что порой меня посещали именно такие мысли.

Я гадала, а что было бы, если бы я согласилась уехать с Демьяном? Как бы мы проводили наши дни? И куда бы это привело? Смогла бы из нас выйти пара? Я сомневаюсь…

Я люблю Зорина. Однако он не выглядит, как человек готовый остепениться. Что это были бы за отношения?

До начала остается пятнадцать минут, когда я слышу громкий крик за дверью.

— Ты че жертва пьяной акушерки попутал? Если ты меня не пропустить, я тебе сейчас твою карму поправлю и чакры начищу, понял?

Улька…

За дверью слышится возня, а затем Улька с боем врывается в комнату, а за ней и девчонки. Дунька распирается в извинениях, а Варя пытается успокоить не на шутку взведенную Фролову.

— Целый день тут сторожат псы цепные! Косточек нет, брысь отсюда! Не положено им, видите ли, тьфу ты! Сонька, что за беспредел?

На шум прибегает Ефимов, но как только хочет выпроводить девчонок, Улька зыркает на него так, что он махает рукой и бросает:

— Пускай…

Фролова с видом победительницы захлопывает дверь прямо перед носами этих абориген, а после переключается на меня.

— Ну и мерзкий у тебя дед, конечно, — корчит кислую мину.

М-да, она никогда не стесняется в выражениях.

— Улька, прекрати, — шикает Варя. — Ей ещё замуж за него выходить!

— А может и нет, — уже добавляет Дунька, лукаво улыбаясь.

— Ну, ты конечно и горазда давать, мать! — высказывается Фролова. — Пропала на неделю, а потом оказывается что у неё любовь-морковь.

— Откуда вы все…

— Сонь, меня Белов попросил тебе передать, — Дунька лезет в клатч, достаёт оттуда белое письмо и протягивает мне.

Зачем, скажите мне, Белову писать мне письмо? Что вообще происходит?

— А его попросил Демьян.

Оседаю на кресло, с которого вскочила, сжимая в руке письмо.

Зорин написал мне письмо?

Смотрю на свою руку и не могу поверить.

Он же сказал… И ушёл так. Ефимовой назвал, счастья пожелал… Впрочем, Зорин всегда такой темпераментный и вспыльчивый.

— Сонь, — Варя дотрагивается до моего плеча, — мы пойдём. Думаю, тебе нужно побыть одной.

— Ну, я тоже хочу почитать! — Улька надувает губы, но все же под суровые взгляды девчонок обнимает меня и плетется к выходу.

Они оставляют меня одну.

Десять минут. Остаётся десять минут.

Дрожащими руками разрываю письмо, из которого мне на платье тут же падает кольцо.

Ошарашенно прикладываю руку ко рту.

Господи, что в этом письме?

Беру кольцо в руку, а сама разворачиваю лист.

«Соня, с тех пор как ты меня долбанула чашкой по башке, я не могу перестать о тебе думать. Надеюсь, кроме тебя это письмо никто никогда не прочтет, иначе за мной навечно будет закреплена репутация «каблука». Я совсем не романтик, не умею красиво разглагольствовать о любви и давать клятвы, но я знаю, что я тебя люблю, Павлова. Люблю, хоть ты меня бесишь и взрываешь мой мозг.

Мы провели вместе не так много времени, но это больше чем когда-либо, что у меня было. Ты просила меня уйти, и я ушёл, но я не могу тебя отпустить. Не могу и не хочу.