Книга Несносная заложница, страница 2 – Ядвига Благосклонная

Выйдя из офиса, сажусь в тачку, завожу, но прежде чем отъехать, подкуриваю сигарету. Едкий дым проходит в легкие. Уверяю себя, что могло быть и хуже. Самовнушение, как ни странно, работает и уже через несколько мгновений, я мчусь на всех парах в богадельню, из которой мне только предстоит сделать приличное заведение, которое люди будут не обходить стороной, а стоять в очереди на пропуск.

Но пока «Шафран» славиться сомнительной публикой, подпольными карточными играми и развязными, не обремененными скромностью женщинами. В прошлом штаб-квартира моего отца, который, в общем-то, выходец из девяностых. Ныне же он, так как же, как и Павлов бизнесмен, пусть и с сомнительной репутацией. Петр Зорин, а в «своих» кругах Мурчик в отличие от Павлова даже не старается делать видимость добропорядочного гражданина. За это его и уважают. Поэтому его и бояться. Однако мне как его младшему отпрыску бояться нечего, но и хвастаться тоже нечем.

К «Шафрану» подъезжаю, когда солнце заходит за горизонт. Выхожу из машины, тихо хлопнув дверью, неспешно иду к служебному входу, с довольствием отмечая про себя изменения на заднем дворе. Мусор больше не валяется тут и там, и больше нет опаски вступить на объедок или, не приведи Господь, и того хлеще — использованный контрацептив. Лампочку, конечно, после разбора полетов, заменили на рабочую, и теперь фонарь освещает улицу, а еще мусорные баки переставили за территорию клуба и больше в воздухе не благоухает помоями.

— Демьян, — выбегает из-за поворота администратор, рассеянно поправляет черепашьи очки, и, робко улыбаясь, лепечет, — все, что вы сказали — сделали. И лампочку убрали, и мусор, и даже Сенька, — осекается, словно сболтнула лишнее, — в смысле, Семен Антоныч внес несколько новых блюд в меню. Осталось только ваше слово.

Ей за тридцать. Немного полновата, в нелепых очках, которые ей совершенно ни к лицу. Лицу — ухоженному, с милой улыбкой и сочными губами, пусть и немного крупноватым носом. Лиля девушка задорная, неунывающая, и без сомнений знает свое дело. Особенно, если напомнить ей, что на ее оклад найдется достаточно желающих, еще полных сил и энтузиазма молодых людей. Вопреки тому, что место далеко не приличное в нем водятся крупные деньги. Прибыли хватает сполна, чтобы официанты вежливо улыбались хамоватым посетителям и терпели их бесстыжие выходки. За это они получают хорошие чаевые, а к ним и ставку. В целом, не обижены.

По дороге к моему кабинету Аллочка продолжает распинаться. Рассказывает об отчетах, невзначай хвалит нашего шеф-повара, наивно полагая, что я не в курсе их романа, жалуется на нехватку рук — два официанта взяли на праздники выходные, пытаясь тем самым сгладить углы и оправдать бардак в зале.

— Сегодня должна еще одна выйти. В ночную смену. Девонька ушлая, думаю, справятся, — заканчивает, останавливаясь около двери.

Отстраненно киваю головой, забирая у нее отчеты. Половину того, что Лиля сказала, бессовестно пролетело мимо ушей. Голова занята другим: как сохранить бар.

Она мой кивок воспринимает по своему, как умеют женщины — близко к сердцу, отчего бледнеет на глазах. Алла быстро сворачивается и уходит, а я захожу в кабинет. Снимаю куртку, небрежно бросая на кожаный диван, и плюхаюсь на кресло за столом.