Книга Несносная заложница, страница 90 – Ядвига Благосклонная

— Я абсолютно серьёзен.

— с какого перепугу я должен это сделать, позволь поинтересоваться? — выгибает бровь. Он, кажется, забавляется.

— Соня не выйдет замуж за Ефимова. Вы продаёте свою дочь, — сквозь зубы цежу.

— А ты у моей дочери спросил, чего она хочет? — на несколько секунд он задумывается, а затем до него доходит, — постой ты что же на мою дочь запал?

Я не отрицаю его слова, но и не подтверждаю. Впрочем, он и сам догадывается.

— Ай да Сонька! Моя порода! Обвела тебя вокруг пальца. Если бы я знал, Зорин, что ты так на баб падок…

Павлов усмехается, почесывает свой подбородок, а уголки его губ лукаво приподнимаются. К моему удивлению, он изрекает:

— Хорошо! Будь, по-твоему!

Пока я пытаюсь все переварить, приходит юрист. Мы довольно быстро справляемся с документами. Когда Павлов все подписывает, Лёша приносит нам оригиналы документов.

— Должен признаться, Зорин, я не ожидал от тебя такой прыткости и наглости, — хмыкает, забирая компромат. — Я впечатлен.

— Соня свяжется с вами, когда сама того захочет, — напоследок бросаю ему.

— Конечно, — уже вслед доносится мне.

Я удивлён, что Павлов так просто отказался от своей дочери. Что он за отец такой? А вдруг я ее пытаю? Сдал в сексуальное рабство, в конце концов?! К слову, насчёт последнего я очень даже «за» по обоюдному согласию конечно.

Тоже мне папаша. Лишь бы свою задницу прикрыть!

Однако когда мы с Кислым едем домой меня не покидает ощущение, будто я упустил что-то крайне важное. Чувство тревоги нарастает во мне, хотя, казалось бы, все сложилось как нельзя лучше.

— Не думаешь, что Павлов блефует?

— Каким образом? — фыркаю на это идиотское предположение. — Документы у нас, Павлова тоже со мной.

— Как знать… — шепчет Леха.

Я не обращаю на его слова внимание. Кислый какой-то в последнее время… кислыйМы проезжаем мимо цветочного. И тут впервые в жизни меня посещает идея…

— Останови, — прошу друга.

— Что? — не понимает он.

— Останови у магазина.

Леша косится на меня, как на блаженного, когда я спустя десять минут выхожу с огромным букетом алых роз и с не менее широкой улыбкой.

— Чувак, у тебя реально крыша поехала.

— Едь, давай, — цокаю, а сам между тем радуюсь как ребёнок.

К слову, я никогда не дарил женщинам цветы. Можно сказать, что у меня дебют. Странное ощущение, но мне оно определенно точно нравится. Нет. Я от него тащусь.

Подъехав к дому, я быстро прощаюсь с другом, а после пулей вылетаю из машины, чтобы буквально за минуту оказаться у своей двери.

Достаю ключи, вставляю в замок и тут же напрягаюсь, когда понимаю, что он сломан.

— Дерьмо!

Рывком открываю двери и влетаю в квартиру. Сношу все на своем пути, пока осматриваюсь комнаты.

— Соня! Павлова!

Заглядываю в ванную, но там пусто. Так же как и в комнате.

— Если это шутка, то тебе лучше выйти сейчас!

Но она не выходит, потому что её здесь просто нет.

Соня

— Ну что, голубка моя, думала я тебя не найду? — проводя по моей щеке своими сморщенными пальцами, говорит Борис.

Сглотнув, вытираю слезы и отворачиваюсь к окну.

Мерзавец!

Ефимов больно хватает меня за подбородок, разворачивая моё лицо обратно.

— Нагулялась? — шипит.

— Не трогайте меня! — кричу и бью его в солнечное сплетение.

От неожиданности он отпускает меня и сгибается пополам, жадно хватая воздух ртом.Подобрав колени, сворачиваюсь калачиком и тихо плачу.