Книга Никакой настоящей причины для этого нет, страница 78 – Хаинц

— Мне вчера, после нашего «разговора» испортили учебник. Я обещал. Если не хочешь ходить постоянно, как разбивающий лоб и щеки первоклассник, уйми своих «хитрецов» — прихлебателей. Делайте что хотите, болтайте о чем хотите, но… Подальше от нас с Кеко.

Имя Аме-сан, произнесенное этим ублюдком, было как еще один нож в сердце Хаире. Но уничтоженный морально и физически, он безотчетно кивнул, ненавидя себя за это.

— Ну и отлично, Лин-сан. — Анпан-кун закрыл нож с тем же скрежетом, что и при открытии, отчего Хаире передернуло.

Анпан-кун повернулся к Хаире спиной, и Хаире, теоретически мог бы на него напасть. Если бы не слегка дрожащие ноги. Если бы не резкая, пусть и почти превратившаяся боль в щеке. Если бы от нервного перенапряжения не плыло перед глазами. Хаире закрыл глаза и попытался восстановить прерывистое, как после долгого бега, дыхание. Потом посмотрел на мобильный. Ксо!

Хидеки опасался… И даже немного более. Пожалуй, даже боялся. Но все же надеялся, что запугал Хаире достаточно, чтоб тот не напал со спины. А показать тому спину было важно — это для Хидеки было символом, знаком того, что он не боится.

И Хаире не смог, не хватило сил напасть. Его почти безотчетный страх перед Анпан-куном, то страх, что он хотел преодолеть только усилился.

Хаире пришел в себя в аккурат так, чтоб не опоздать, и поспешил в школу. Школа встретила его дыркой в заборе, спешащими в класс учениками и встреченным у шкафчика для обуви тоже почти опоздавшим придурком Мотоямой.

— Привет, Хаире-куна, а я этому пузану вчера… — Мотояма заметил еще одну царапину на лице Хаире и затих, потом немного растерянно спросил, — Хаире-кун, ты в порядке?

— Сам видишь, — буркнул Хаире, ненавидя себя, Анпан-куна, этого придурка Мотояму и вообще все. Себя за трусость, причем сразу по нескольким пунктам, и за то, что не признался Аме-сан с самого начала года, за то, что так тупо решил создать «подходящий случай» используя Анпан-куна, который обернулся таким фиаско. И за то, что он сейчас, себе он мог в этом признаться, откровенно боится. Хоть он и сам подставился, и почему тазер не сработал непонятно, но Анпан-кун использовал случай по полной. Этот толстяк оказался достаточно отмороженным, чтоб на него напасть, и достаточно умным, чтобы не оставить улик. И довольно сильным. Это мудак еще и сильнее его!

И сейчас ему нужен был выход. Возможность. Хоть что-то позволяющее не ввязываться с этим опасным толстяком в прямую конфронтацию, но так чтобы это не выглядело так, как на самом деле. Что он струсил. Что он почти до усрачки боится этого толстяка и его «канцелярский нож».

Мотояма что-то болтал, но Хаире его не слушал.

Ему нужно, что-то неприятное для Анпан-куна. Что-то задевающее. Но без прямого столкновения.

— Хаире-кун, Хаире-кун, ты что со мной не разговариваешь?

— Разговариваю.

— Неправда, Хаире-кун. — Обида явно отразилась на лице Мотоямы, — ты меня игнорируешь. Так не по дружбе, Хаире-кун. Игнорировать друзей нельзя.

— Друзей игнорировать нельзя. А вот не друзей… — У Хаире наконец-то появилась идея, — Мотояма, ты гений!

— Да, я такой, Хаире-кун, — сделал горделивую позу тот, — Я могу! А что я сделал?

Никакой настоящей причины для этого нет. Для бойкота никогда нет достаточной причины. Обезьяны — животные социальные, без общения жить им физически некомфортно. И людям, как одному из видов обезьян без общения с существами своего вида, крайне некомфортно. Японская нация, конечно, презирает учение белых варваров, и в том, что белые варвары происходят от обезьян, вообще не сомневается, себя при этом считая потомками богов. Правда, как в насмешку, для японцев социальные нормы, или желание и необходимость быть частью общества еще более критичны, чем для «белых варваров». И для них тоже бойкот или полное игнорирование существа или существ своего вида вещь — крайне неудобная, неприятная и злая.